Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Как же можно выходить на поединок и защищать обиженных людей, которых не знаешь? А ежели тебя обманули? Или ты выслушал только одну сторону и сразу решил, кто прав, а кто виновен?

– Человеку перед казнью незачем возводить напраслину на своего ближнего, – убеждённо проговорил Синеус. – Никакой выгоды он не получит! Но коли уж сам заговорил об обидах, то позволь спросить: умыкнул ли ты девку Милонегу из отчего дома? Убил ли братьев и родичей? Отвёз Милонегу в хоро́мы Вадима, где он её снасильничал, а потом отдал на забаву своим гридям, от чего она умерла? Иль неправда всё это?

– Правда-правда, но не вся, – усмехнулся Орей. – Самое главное, что княжич мне так приказал!

– А ты не мог отказаться и послушно, аки телёнок, бросился выполнять? – презрительно скривил губы князь. – И людей мирных убивать он приказывал? А может, ты сам всё решал?

– Хотел бы я посмотреть, сможешь ли отказать брату своему Рюрику, коли он тебе велит такое же совершить!

– Да князь бы меня никогда не послал на подлое дело, не запятнал свою честь воина! – твёрдым голосом произнёс Синеус. – А сам я никогда не встану под руку подлому, мерзкому и трусливому человеку, как твой княжич! Вы достойны друг друга, убийцы! С Вадимом мне всё ясно, он прихоти свои удовлетворял, а зачем тебе это понадобилось?

– Власть, – засмеялся сотский. – Она слаще мёда будет! Ты же знаешь, я командовал отрядом чёрных вешателей. Много дел мы натворили с ними. То, что разбойников по лесам да оврагам ловили и на берёзы тягали, так сие нынче мне мелочью кажется. А вот когда за измену князю, которой не было, старост посёлков и их подручных хватали, весело нам становилось! Били мы людей тех боем лютым, дабы оговаривали себя, а уж потом вытягивали из них серебришко, что в тайниках имелось! Ты бы только видел, как тряслись те людишки от страха! На всё соглашались, лишь бы жизнь им оставили!

– Неужто этим гордишься, сотский? А кабы сам на их месте оказался?

– Кабы да кабы, но ведь не оказался, – засмеялся Орей.

– Да-а-а! – изумлённо протянул Синеус. – Тебя судить надобно при всём народе, как зверя дикого, а потом смерти лютой предать!

Засмеялся в ответ сотский:

– Было уже судилище такое однажды из-за смерти Милонеги и её родичей. Тогда князь Гостомысл решал, как поступить со мной и княжичем Вадимом. Тебе о нём, думаю, тот человек перед казнью тоже рассказал! Сам видишь, не вздёрнули меня на осину или берёзу. Оказывается, всем нужны цепные псы, как я, чтобы в страхе не только стадо, но и пастухов держать! Ха-ха-ха!

– Что ж, – сощурился князь. – Вижу, нам с тобой более не о чем разговаривать! Давай-ка займёмся тем, зачем сюда пришли, а то нас уже заждались!

– И не надо было начинать разговоры разговаривать! – одобрительно кивнул головой Орей.

Синеус одним движением потянул за рукоять меч, отстегнул от пояса ножны и отбросил их далеко в сторону.

– Ловко это у тебя получилось! – пробормотал сотский, перекидывая на грудь щит и обнажая свой меч. – Посмотрим, сможешь ли ты от моих ударов отбиться.

Несколько мгновений они стояли неподвижно, и вдруг, словно сговорившись, оба шагнули вперёд.

Походило на то, что Орей решил сразу ошарашить князя градом ударов, вкладывая в каждый из них всю свою силу.

Синеус улыбнулся, наблюдая за сотским.

Может быть, такой способ раньше приносил противнику удачу. Видимо, враг отступал, едва успевая отбиваться, терял уверенность в себе, быстро уставал и неизбежно терпел поражение.

Но в этот раз всё было иначе.

Князь не принимал тяжёлые удары на лезвие или плоскость клинка. Рюрик научил его отводить их мечом в сторону от себя, не прилагая к этому усилий.

Синеус увидел на лице Орея удивление от того, что ни один из нанесённых им ударов не достиг цели. По тяжёлому дыханию сотского ему стало понятно, что тот редко упражняется с оружием, а потому начинает уставать.

Выбрав момент, когда противник опустил уставшие руки, князь перешёл в наступление.

Первый же мощный удар, нанесённый им, заставил Орея подставить щит.

С хрустом треснула одна из плашек, давая знать сотскому, что ежели дело пойдёт так дальше, то ничем хорошим это не закончится.

Следующий удар Орей вынужденно принял на лезвие своего меча. Он целиком сосредоточился на том, чтобы сберечь свой щит, а потому не уследил за чужим.

Синеус врезал противнику по голове ребром окантованного металлом щита. Удар пришёлся чуть выше левого уха, и если бы не шлем с мягким войлочным подшлемником, то легко мог раскроить сотскому голову.

На ногах устоять Орей не смог и боком рухнул на землю, выронив из правой руки меч.

Он был оглушён и плохо соображал, где находится и что с ним происходит.

Это длилось всего мгновение.

Двумя шагами князь приблизился к нему, но каким-то неимоверным усилием воли сотский ухитрился встать на колени, подобрать лежащий поодаль меч и даже из такого положения сделать выпад, целясь в живот Синеусу.

Князь отбил оружие противника в сторону и со всей силы, на какую был способен, нанёс страшный удар сверху.

Он пришёлся точно в лоб противнику. Конец острого лезвия разрубил металлический шлем и на пять дюймов вошёл в голову Орея.

Крики разочарования понеслись со стороны лагеря муромчан, а от крепости – восторженный рёв сотен мужских глоток.

Синеус, уперев ногу в грудь сотскому, резким рывком выдернул меч из головы противника и толчком опрокинул тело на спину.

Всё было кончено.

Князь не испытывал ни радости, ни сожаления, а только горечь оттого, что собственными руками убил ещё одного человека.

Синеус несколько раз вонзил меч в землю, очищая его верхнюю часть от следов крови и мозга, старательно вытер обе стороны лезвия о густую траву и, не глядя на поверженного Орея, неспешным шагом направился к мосту через ров.

Глава 49

Уловив шевеление и тяжелое дыхание за своей спиной, он обернулся и внимательно посмотрел на стоящего позади него и натужно сопящего Флоси.

– Что с тобой, друже? – удивлённо спросил Рюрик.

– Ты знаешь, конунг, у меня такое чувство, как будто я сам на поединке бился. – Викинг отёр со лба пот рукавом рубахи. – Старею, видать! Испереживался за нашего Синеуса.

– Он хорошо и правильно сражался, не захотел затягивать поединок, – кивнул головой князь. – Вот только зря стал разговаривать с Ореем!

– Сам ведь знаешь, когда обнажаешь меч, всегда стараешься хоть что-то сказать своему противнику!

– Это ты