Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Успели! – произнёс чей-то до боли знакомый голос.

Ахтуб почувствовал, как лезвие острого ножа кромсает стягивающие запястья верёвки, и только теперь узнал стоящего рядом с ним человека.

– Манаар! Откуда ты здесь взялся? – сами собой сорвались с языка тудуна слова.

– Потом, потом, – седобородый старик поспешно освобождал от пут ноги царевича.

– Мы потом всё тебе расскажем, а пока нам нужно поскорее убираться отсюда. Ты сможешь взобраться на коня?

Ахтуб утвердительно кивнул, растирая затёкшие руки, попытался встать и сморщился от боли.

По знаку эльтебера трое воинов подскочили к царевичу и помогли сесть в седло. Позади к нему вплотную подъехали Захид и Жалиль.

– Уходим! Уходим! – Манаар сделал круговое движение правой рукой, схватил поводья лошади тудуна и направил своего коня в противоположную от Баркату сторону.

Обернувшись несколько раз, Ахтуб внимательно осмотрел несущийся за ними отряд всадников. По его прикидкам, воинов было не больше сотни человек.

Эта бешеная скачка длилась долго. До тех пор, пока они не переправились через холодный бурный ручей и не вынеслись на каменистый берег, ведущий в холмы.

Здесь эльтебер решил сделать небольшой привал.

– Следы на камнях искать нелегко, – улыбнулся он царевичу. – Будем надеяться, погоня от нас отстанет! Да и не рискнут преследователи уходить с равнины. Побоятся попасть в ловушку!

– Я всё понял, вождь! – махнул рукой Ахтуб. – Теперь рассказывай, как ты оказался рядом с Баркату!

Манаар присел на большой камень и пристально посмотрел в глаза царевичу.

– Ты же знаешь, что ближние к беку тарханы приказали всем тудунам и эльтеберам не помогать тебе в войне с князем Рюриком. Даже родовые вожди из моего племени перепугались и отказались дать своих воинов в дружину. Всех, кого ты здесь видишь, это обязанные мне жизнью люди. Они с радостью пошли за мной. Да ещё твои друзья привели с собой десяток хороших лучников. Вот и набралась почти сотня человек. Мы спешно поскакали в Баркату, но немного опоздали. Крепость оказалась окружена со всех сторон новогородцами, викингами и конными дружинами кочевников. Нас было мало, а потому мы не привлекли к себе внимания. Зато увидели, как утром все твои воины и жители без оружия покидают город. Я переоделся, смешался с толпой и узнал, что ягычи Кайс и Идрис в обмен на свою жизнь и свободу сдали крепость, а тебя люди Рюрика увезли в установленную в двух милях от города юрту. Теперь все ждут, когда князь придумает, как казнить своего злейшего врага. Спорят, что он сделает: порвёт тело дикими конями, сожжёт на костре или всё-таки своей рукой отрубит голову. Мы хотели напасть, когда Рюрик прискакал к юрте, но с ним было слишком много людей.

– Он ещё не решил, как со мной поступить, а потому захотел отложить казнь до завтрашнего восхода солнца, – хмыкнул царевич.

– А мы ему помешали, – вступил в разговор Захид. – Перебили всю оставленную им охрану и даже твоих предателей-ягычи. И я очень рад этому. Но оставаться здесь долго нельзя. Куда поскачем, тудун?

– За нас уже всё решили! – остановил их Манаар. – В десяти милях отсюда будем ждать джавишгара Вакила. Тархан движется сюда с огромной дружиной. И даже ларисии при нём.

– Откуда об этом знаешь? – царевич непонимающе смотрел на эльтебера.

– Прости, тудун, но я через твою голову постоянно слал к нему гонцов и писал о том, что вокруг Баркату происходит, а джавишгар мне отвечал.

– Зачем ты это делал? – сжал кулаки Ахтуб.

– Он мне сам приказал! – отвёл взгляд в сторону Манаар. – Видимо, переживал за тебя сильно и вину свою чувствовал из-за того, что помочь ничем не сумел!

– Так что, будет большая война? – не выдержал Жалиль.

– Не думаю, – эльтебер пожал плечами и погладил пальцами свою седую бороду. – Вакил мудр и хитёр, а потому сделает всё, чтобы закончить дело миром и с малыми потерями для нас.

Ахтуб сидел на камне, расслабленно щурился на солнышке и думал о том, какой же он счастливый человек. У него есть друзья, которые могут прийти на помощь в самую тяжёлую пору жизни, когда смерть уже заносит над его головой свой меч.

Тудун переводил взгляд с одного говорящего на другого, даже не вслушиваясь в произносимые ими слова.

В голове царевича билась одна мысль: «Теперь всё будет хорошо».

Глава 52

Многолюдные конные дружины Аскольда, Тургана и других князей, племенных вождей и посадников так и остались стоять в бездействии, окружив полуподковой Баркату и блокировав возможный прорыв к нему хазарских войск со стороны степи.

Разосланные на быстроногих конях далеко в разные стороны мелкие группы лазутчиков изредка возвращались к своим дружинам и сообщали, что никакого подозрительного движения в округе нет.

Не ожидали вожди, что их людям не придётся принимать участие в войне, а потому всю ночь и утро прислушивались к доносящимся из крепости звукам.

Им уже было известно, что ближнее окружение царевича Ахтуба решило ночью сдать крепость и этим сохранить собственные жизни.

Понимая, что война для них, не начавшись, уже закончена, Аскольд под утро разрешил своим викингам развести костры и начать готовить пищу.

И даже сам уселся у огня, наблюдая за пламенем, пожирающим сухие ветви и сучья.

Думы у него постоянно вертелись около одного вопроса: заплатит ли князь Рюрик ему за участие в походе, ведь сражаться его дружине не пришлось. Как и печенегам, да и новогородской коннице тоже. Какие-то сомнения терзали душу, не давая ей спокойствия и умиротворения. Очень хотелось по привычке обратиться за советом к Дене, но она осталась в Куйаве.

Аскольд помешал толстой палкой угли в костре и улыбнулся, вспомнив о колдунье.

«До чего же девка была хороша и свежа в юные годы!» – невольно вздохнул он.

Князь помнил, как замирало у него сердце при случайных встречах с Деной. Ему нестерпимо хотелось прикоснуться пальцами к белоснежной коже, зарыться лицом в копну светлых вьющихся волос, сжать в объятиях упругое девичье тело и уже никуда не отпускать от себя. Но сдерживало его то, что Дир первым проявил желание быть к ней ближе и, похоже, пользовался её взаимностью. Недаром же брат в переходе от крепости Борча до Куйавы перебрался с коня на лодку, на которой плыла красавица. По всему было видно, что отношение к Дене у него серьёзное, но вот чем всё может закончиться, то Аскольд не понимал. Ему оставалось лишь наблюдать за ними со стороны.

А события развивались стремительно, и управлять ими он уже не