Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

С первого раза это у него не получилось. Руки и ноги мелко дрожали. В них совсем не осталось сил.

«Надо успокоиться и привести мысли в порядок», – сам себе приказал царевич, снова укладываясь на спину и осматриваясь по сторонам.

Он находился в какой-то старой низкой вонючей юрте. Неприятный запах не мог развеять даже сквозняк, образовавшийся от распахнутой входной двери, открытого отверстия на вершине купола и небольшого бокового окна. В центре юрты имелся оборудованный очаг, но треноги и казана на нём не было. Сундуки и какой-либо скарб тоже отсутствовали.

Зато Ахтуб видел синее небо и распахнувшуюся перед входом безбрежную степь.

Походило на то, что тудун находился где-то за стенами города.

Прошедшие события понемногу начали складываться в одну картинку.

Царевич вспомнил, как проснулся от громких криков снаружи дома и звона оружия.

Тусклый свет едва пробивался сквозь небольшое окно, отблески горящих факелов метались по стенам.

Он одним прыжком бросился к креслу, на котором лежал меч, схватился за рукоять и рывком выдернул лезвие из ножен. Через мгновение тудун выскочил на крыльцо дома и с ужасом увидел распахнутые настежь крепостные ворота и входящие в город толпы чужих воинов. Рядом с крыльцом в луже крови лежал ближний телохранитель Накиб.

Ахтуб не успел ничего предпринять, как страшный удар сбоку по голове опрокинул его навзничь.

Лёжа на земле, он ещё услыхал чей-то резкий командный голос:

– Не убивайте! Тудун нужен нашему князю живым!

«Похоже, я всё-таки уцелел на этой войне, – промелькнула где-то глубоко в сознании мысль. – Пока».

И тут же утренний сумеречный свет погас в глазах царевича…

Тудун уже не сомневался в предательстве, произошедшем внутри крепости, иначе как можно объяснить, что безо всякого сражения войска Рюрика спокойно и быстро захватили город.

Царевичу очень хотелось узнать, куда делись его ближние люди, живы ли они, но как это сделать, он не знал.

Усилием воли Ахтуб заставил себя снова перевернуться на живот и тут неожиданно услышал звуки приближающихся к юрте многочисленных ног.

Широкая фигура загородила свет в проёме двери, и один за другим в юрту вошли пять или шесть воинов.

– Вынесите тудуна на свет! – прозвучал чей-то гортанный голос. – Князь хочет с ним поговорить!

Царевич ощутил, как несколько человек подхватили его под руки и под ноги.

Всего десяток их шагов, и он оказался лежащим, будто связанный куль, снаружи юрты.

Прямо перед собой Ахтуб увидел Рюрика в окружении десятка приближённых к нему людей, а за ним вдалеке крепостные стены Баркату.

Но взгляд царевича равнодушно скользнул по князю и сосредоточился на лицах стоящих сбоку в униженно-подобострастной позе людей. В них он сразу узнал ягычи Кайса и Идриса.

– Так это вы сдали крепость, предатели? – воскликнул тудун, в бешенстве от бессилия вращая глазами. – А где сенгур Ахмар? Неужели тоже с вами?

– Ты спрашиваешь о своем сотском? – заговорил Рюрик. – Твой сенгур с кучкой своих воинов пытался отстоять ворота и был убит с оружием в руках. Ну а твои воеводы, как видишь, предали тебя!

Царевич закрыл глаза и шумно перевёл дыхание, стараясь успокоиться и заглушить чувство жгучей ненависти, полыхающее внутри него к стоящим вокруг людям.

– Скажи, князь, – произнёс наконец тудун. – Если уж тебе предатели открыли ворота, сохранишь ли ты жизнь горожанам?

– Я ж дал слово, – усмехнулся Рюрик. – А потому твои люди ещё утром покинули крепость. Можешь за них не переживать. Они взяли с собой запас пищи и одежды. Надеюсь, не пропадут в степи!

Князь выждал мгновение и добавил:

– Почему не спрашиваешь, какая судьба тебя ожидает?

От неожиданного вопроса Ахтуб закашлялся и с трудом выдохнул:

– Так ты же сам сказал, что предашь меня смерти! Хочу лишь узнать, к чему готовиться.

– А он, оказывается, не трус! – одобрительно кивнул головой Рюрик, обращаясь к окружающим его вождям.

Вновь взглянув на царевича, князь продолжил:

– Я бы мог тебя пощадить, но должен отомстить за дела страшные, совершённые в окрестностях Новогорода твоими воинами!

– Лошадьми порвёшь или голову прикажешь отрубить?

– Я ещё подумаю, не торопи меня! В мир нави переселишься утром, на восходе солнца. Это я тебе обещаю! А пока набирайся сил.

Князь вскочил на подведённого к нему громадного вороного коня и в сопровождении двух десятков воинов ускакал в сторону Баркату.

Царевич долго смотрел ему вслед, пока всадники не превратились в мелких букашек, и только тогда повернул голову к своим ягычи.

– Я не думаю, что после такого предательства вы долго проживёте! – в голосе его слышалось откровенное презрение и ненависть. – Смерть уже стоит рядом с вами.

Идрис не выдержал и подошёл к нему.

– Прости нас, тудун, – негромко пробормотал он. – Мы хотели сохранить жизни наших людей. И свои тоже. Потому и откупились тобой перед Рюриком. Он дал нам слово, что не тронет никого, если ему сдадут крепость. В городе тебя князь не захотел оставлять. Думает, что сбежать можешь. Вот и привезли сюда. И даже поставили тут юрту. Полсотни воинов охраны приставили. И завтра всё это закончится.

Короткие рубленые фразы ягычи окончательно вывели из себя Ахтуба.

– Для меня закончится? – горько усмехнулся царевич. – А как вы теперь своим людям и собственным детям в глаза смотреть станете?

Чуткое ухо лежащего на боку тудуна уловило идущий от земли гул, похожий на топот перегоняемого по степи табуна коней.

«Но откуда ему тут взяться? – подумал царевич. – Не иначе, дружина печенегов к Рюрику пожаловала. Может, решили получить от него плату за свою помощь в этом набеге, хоть войны совсем и не было! Что ж, после разграбления Баркату у князя теперь есть много золота. Он сможет легко со своими союзниками расплатиться!»

А гул всё усиливался и приближался, превращаясь в отчётливо различаемый грохот сотен копыт.

Похоже, охранявшие Ахтуба люди подумали так же, как и он, приняв скачущих всадников за своих союзников. И лишь когда воздух наполнился резким свистом, люди опомнились.

Но было уже поздно.

Утыканные стрелами тела лежали на земле, а оставшиеся в живых несколько воинов, побросав оружие, подняли вверх руки.

Сердце царевича учащённо забилось. От входа в юрту Ахтуб видел мелькавших перед собой всадников, а по их одежде и вооружению понял, что это хазары.

– Тудун! Тудун! Ты где, тудун? – зычный голос нёсся откуда-то сзади, но повернуться в ту сторону у Ахтуба не хватило сил.

– Здесь я! – прохрипел он, поднимая от груди вверх связанные руки.

– Живой! – радостный крик над самым ухом почти оглушил царевича, и тут же сильные руки поставили его на ноги. Прямо перед собой