Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Прости, государь, – откликнулся лежащий на земле Далята. – Видать, стареть стал, не успеваю от стрел уворачиваться!

– Зато шутки у тебя по-прежнему отменные! – хохотнул великан.

«Так это ж князь Рюрик, – пронеслась в голове молодого человека мысль. – Как же я не узнал его сразу?»

– Кто теперь людьми командовать будет? – помрачнев лицом и уже безо всякого смеха спросил князь. – Хотя видел я, как вот этот парень спас не только ратников, но и тебя! Стену щитов построил, ворогов из кустов выгнал и в бегство обратил! Кто он? Откуда взялся? Судя по одёжке, приняли его в твой отряд недавно!

– Зовут парня Радовит, – заговорил сотский. – Он сын родича моего друга, кузнеца Огневеда. Отец этого парня был вождём в одном из малых посёлков, что стоит у нас на реке недалече от Новогорода. Имя ему Хотимир. Умер тот вождь, и пришлось сыну в город податься. Понравился молодчик мне, потому взял к себе помощником и, как видишь, не прогадал. Ну а командовать по-прежнему я буду. Знахарь наконечники из тела вытащит, раны омоет, мази свои наложит, глядишь, к утру на ноги встану! Ты уж, государь, во мне не сумлевайся! А Радовиту сотским дюже рано становиться! Он ещё ни в одной настоящей битве не побывал!

– Согласен с тобой, друже! – прогудел Рюрик. – Сделаем его десятским. Пусть людьми командовать учится да у тебя воинскому уму-разуму набирается!

– Как скажешь, княже, – кивнул головой Далята. – Воля твоя!

– Ну, вот на том и порешили! Оклёмывайся поскорее, ты мне нужен! А к твоим раненым ратникам я своих знахарей и лечцов пришлю! Их при дружине много наберётся.

Рюрик резко повернулся и, не оглядываясь, скорым шагом направился в сторону крепости. За ним поспешала его свита и несколько рослых телохранителей.

– Вишь, как оно вышло, – с горечью пробурчал сотский, обращаясь к молодому человеку. – Сражения настоящего ещё не было, а я уж на земле валяюсь. Зато ты, паря, хорошо себя показал, да к тому же успел государю на глаза попасться. Теперь он тебя помнить станет, а придёт пора, так и в сотские продвинет. Того гляди, к зрелым годам и до воеводы дослужишься!

Далята обвел взглядом начавших собираться возле него ратников и рявкнул:

– Где Гудима? Долго мне его ждать?

– Здесь! Здесь! Здесь он! – понеслись со стороны стоящей у берега лодьи чьи-то громкие крики. – Бежит уже!

– Не стой подле меня, – повернулся сотский к Радовиту. – Князь обещал своих знахарей дать. Встреть их, а до того пересчитай всех раненых и убитых. Живым помочь надобно, а мёртвых к погребению готовить.

– Но я ж никогда… – начал молодой человек.

– Не переживай, – перебил его Далята. – Я тебе потом расскажу, что делать. Ступай!

Молодой человек быстро обошёл берег и осмотрел лежащие тут и там тела.

Убитых было всего двое, но зато раненых никак не меньше полутора десятков человек.

Одного из них Радовит нашёл неподалёку от распластавшегося на земле сотского.

Им оказался совсем юный воин. Ещё моложе, чем он сам.

Стрела попала ему в правую сторону груди, пробив тонкую металлическую пластину доспеха, нашитого прямо на куртку. Парень тяжело и хрипло дышал, глаза его были закрыты, губы шевелились, и на них пузырились сгустки крови. Казалось, раненый что-то хотел сказать, но ничего не было слышно.

Радовит присел на корточки над ним, стараясь разобрать хоть слово, произнесённое умирающим человеком, и неожиданно ощутил за спиной опасность. Ему почудилось, будто остриё стрелы или меча нацелилось в спину.

Молодому человеку нестерпимо захотелось отпрыгнуть в сторону, но из своего неуклюжего положения сделать это оказалось совсем непросто.

Он только начал поворачиваться, как на него обрушилось что-то тяжёлое, издавшее протяжный глухой стон.

Вынужденно упав на четвереньки, Радовит с трудом сбросил с себя громоздкое безжизненное тело и поднялся на ноги.

Перед ним, уткнувшись лицом в траву, лежал ширококостный парень с торчащей из спины рукоятью ножа. Правая щека его смотрела вверх, и на ней молодой человек увидел длинный широкий шрам, проходящий возле уха.

– Чилига! – выдохнул он, передёрнув плечами, как будто ёжась от холода.

– Что, знакомец твой? – раздался голос Даляты.

Морщась от боли и опираясь на меч в ножнах, он стоял на ногах всего в десятке локтей от Радовита. Плечо и нога сотского были перевязаны. Походило на то, что Гудима уже сделал свою работу.

– Так это ты его убил? – только теперь понял молодой человек.

– Ну да, – через боль улыбнулся Далята. – Когда ты отправился смотреть раненых, ко мне пришёл знахарь, вырезал из меня наконечники стрел, наложил на раны мазь и перевязал. Пока он мной занимался, я заметил, как за тобой по пятам ходит какой-то воин. Этот человек старался не попадаться тебе на глаза и держался за рукоять меча. По всему было видно, что замыслы имеет недобрые. Вот потому-то я поднялся на ноги. Бегать за вами мне тяжко, но метнуть нож пока могу. Правая рука работает. А уж когда ты присел на корточки и воин позади тебя вытащил из ножен меч, медлить я не стал!

– Спасибо тебе, сотский, – кивнул головой Радовит. – Кабы не твоя бдительность, пришлось бы меня хоронить вместе с погибшими при высадке ратниками!

Голос его дрогнул, а кулаки невольно сжались.

– Не думай о плохом, – махнул рукой Далята. – Ты начал свою воинскую службу. Теперь будь ко всему готов! А пока рассказывай, кому понадобилось тебя убить и за что.

– В посёлке, откуда я родом, живёт мой родич Марун, – заговорил молодой человек. – Он спит и видит, как отбить у меня девку Янину. А мы с ней собираемся пожениться осенью, после сбора урожая. Этого родич вынести не смог, а потому нанял своего приятеля Чилигу, чтобы тот поплыл с нами в поход. Они думали, что, когда начнётся война, незаметно прирезать человека труда не составит. Вот такой у них был замысел.

– Да-а-а, – задумчиво протянул сотский, медленно опускаясь на землю. – Чего только у нас из-за баб не делается! Сжечь и убить могут, даже не шибко задумываясь!

Далята окинул взглядом округу и добавил:

– Вон княжьи знахари идут. Встречай их. Потом ещё поговорим.

«А ведь сотский прав, – отойдя на несколько шагов, подумал Радовит. – Для меня начинается совсем другая жизнь. Хочется верить, что она будет долгой и счастливой! И я уже десятский! Вот бы обрадовался мой отец!»

И тут же в голове проскользнула совсем другая мысль:

«А чему здесь радоваться? По праву рождения князем Биармии,