Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

дармовой водки и закуски откажется? Туров, сказал ему, мол, передумал, за семейством поедет завтра. Принялся угощать Головина, наливал ему чарку за чаркой, отчего тот не отказывался и потреблял, коль подавали. Напоил его до состояния, еле губами шевелил. Взял под руки его, прихватил посуду из-под водки и повёл в сарайчик. Кстати, сообщил, ничего там не хранил, а постройка давняя, от деда ещё сохранилась. Завёл, разостлал солому и на неё уложил бесчувственного Головина, рядом оставил пустую бутыль. Вышел из сарая, двери на засов и подпёр дрыном. Сеном обнёс со всех сторон, поджёг – и был таков. Деньги Головину не выдавал и не боялся за учинённый им пожар, сарайчик стоял в достаточном отдалении от построек и никак не мог навредить. Ох и подлец, думаю, семью осиротил, откупиться взяткой предлагает. Не выдержал, кулаком по столу крепко ударил и рявкнул: не быть тому, дрянь ты этакая! Тут же его в пролётку, доставить под стражу. Дайте, взмолился мразь этакая, хоть узелок с собой собрать. А я ему: он тебе не понадобится, смертная казнь по тебе плачет. Он взвыл, мешком набитым опилками откинулся в пролётке. А ты как хотел, дале толкую ему, за умышленное убийство иначе не бывает. Супруга Турова кинулась вслед, заревела, завыла, что-то вопила, не разобрать, мы уже далече отъехали.

– Каков злодей, – ужаснулся Герасимов. – Вот какие элементы по земле нашей ходят, ничего святого.

– Да уж, у таких и подобных Турову ничего святого.

– А как же с расчётом, семья-то без денег и без кормильца осталась?

– Суд обязал вдову Турова выплатить за труд всю положенную сумму и передать с её двора корову. Так и было сделано.

– И радостью это не назовёшь, когда потеряла мужа, а дети осиротели, – качал головой Герасимов.

– Так что Огородникову повезло, а то Мыльников ради достижения своей цели мог скрытно убить его. А так настрадался, но жив.

– Мог бы, – согласился инженер.

– В общем так, Стефан Николаевич, узнавайте у Огородникова, где тайник, а завтра, не откладывая поедем до горно-полицейской канцелярии. Сегодня же заранее прикажу подготовить пролётку.

39

В пролётке, покачиваясь на ухабах, ехали двое: Герасимов и Пикалов, беседовали меж собой полушёпотом, исключив возможность донести свой разговор до кучера, временами подгонявшего лошадей.

– Поскольку, Стефан Николаевич, мы с вами в непростое разбирательство вникаем, для верности поначалу убедимся в наличии тайника урядника. Найти его затруднений не составит, коли Огородников во всех подробностях изложил о месте заложения. Кромка скального обрыва невелика по протяжённости, и приметную сосну обрисовал.

– Одно меня беспокоит, как бы не появился при наших поисках Мыльников.

– Исключено. Мы подъедем к резиденции до полудня, в дневные часы суток урядник, безусловно, находится при службе, и у него нет возможности и надобности отлучиться, тем более до тайника. Шамонов уже несколько дней не отлучался с прииска, а значит, и не мог передать краденый металл, если у него имеется. Да и мы проявим осмотрительность, не допустим кому бы то ни было обнаружить себя. Не доезжая до резиденции, свернём с дороги, а далее пешком пройдёмся до берега реки. Нам важно узнать наличие тайника.

– Верно рассудили, Серафим Иванович, остаётся нам надеиться.

– Если верить Огородникову в достоверности изложения, всё станется.

Кучер, как от него требовалось, продолжал поторапливать лошадей, но не доехав до резиденции двух с половиной вёрст, удивился окрику Пикалова:

– Митрич, сверни, любезный с дороги направо и лесом, сколь возможно езжай мимо кладбища.

Обогнув кладбище и проехав редколесье, коней пришлось остановить, пошли более густые заросли сосны и березняка.

Пикалов с Герасимовым слезли с пролётки.

– Мы прогуляемся недалече, а ты, Митрич, ожидай нас здесь. Не вздумай выехать на дорогу, молчком ожидай, – наказал Пикалов.

– Как прикажете, Серафим Иванович, будет исполнено, – поспешил ответить кучер с поклоном и соскочил с облучка, тут же привязал лошадей к рядом стоявшей берёзке.

Герасимов и Пикалов достигли берега Бодайбо и подались вдоль обрыва, дошли до скального обнажения, здесь отвесная стена упиралась в речку. Тишину нарушало течение воды. Осмотрелись и направились по кромке откоса, присматриваясь к соснам. Ту, что с изогнутым стволом и ветвистой кроной, нашли без труда – она одна среди сосен ближе к краю и приметна. У основания дерева меж корнями нащупали сам тайник.

С осторожностью сняли пласт дёрна, каменную плиту – и вот свёрток, о котором рассказывал Огородников. Развернули, открыли металлическую банку, напоминавшую своеобразную шкатулку, отличавшавшуюся солидным размером. Так и есть – золото! Самородков оказалось немало.

– Надо же, и впрямь тайник с драгоценным металлом! Прав Огородников, верно, приметил! – восклицал Пикалов.

– Куда вернее… – с удивлением созерцал Герасимов самородки.

– Стефан Николаевич, приводим залежь в прежний вид – и до экипажа. Вот теперь, убедившись в достоверности, у нас будет о чём поговорить с Ракитниковым.

– Теперь будет, Серафим Иванович, – с решительностью подхватил Герасимов.

В приподнятом настроении оба вернулись к пролётке. Кучер сидел на пеньке, курил трубку, задумавшись, глядел пред собой, временами тихонько подкашливал, скорее от крепкого табака.

– Митрич, довольно комаров окуривать, поехали до резиденции, милейший, – с улыбкой распорядился Пикалов и сел в экипаж, следом за ним и Герасимов.

Взобравшись на облучок, кучер обернулся глянуть, хорошо ли устроились пассажиры, готовы ли к поездке.

– Трогай. – Пикалов махнул рукой.

Отдохнувшие мерины взяли быстрый ход и вскоре показалась окраина резиденции. Докатили до конторы Компании. Посетить горно-полицейскую канцелярию оставили на послеобеденные часы. Немного утомились в пути и проголодались. Сейчас, когда тайник с золотом был обнаружен, улеглись сомнения, и, утвердившись в правильности принятых действий, оставалось осмыслить предстоящую беседу с исправником. Для штабс-капитана преподнесённая новость станет крайне удручённая, вопиющая. Да что там, до безумия потрясная, ошеломляющая.

В горно-полицейской канцелярии Пикалов с Герасимовым застали Ракитникова и Мыльникова за опросом не известного им служивого казака. Последний давал пояснения на поставленные исправником вопросы, а урядник макал перо в чернила и с усердием записывал на лист бумаги. Вероятно, речь шла о разбирательстве какого-то происшествия.

– Святослав Герасимович, позволите ли принять гостей? Не помешаем ли делу? – с порога обратился Пикалов.

– О-о, моё почтение, Серафим Иванович и Стефан Николаевич, проходите, проходите. Рад вас видеть сообща и в бодрости. – Ракитников вышел из-за стола и протянул руку Пикалову, затем Герасимову.

– И мы вас приветствуем и рады видеть во здравии и при делах. – Герасимов при рукопожатии учтиво поклонился, скользнул взглядом на Мыльникова. – И вам, Степан Тарасович, выражаем наше почтение.

– Каким ветром, господа, к нам занесло? – Ракитников вернулся за рабочий стол и указал, где лучше присесть гостям. – Присаживайтесь, и готов принять с благодушием.

– Деловой разговор привёл, посоветоваться бы кое в