Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

– Весь во внимании, Серафим Иванович.

– Дело тонкое и деликатное, можно сказать, политическое, а посему нам бы хотелось побеседовать наедине, глубокоуважаемый Святослав Герасимович. Вы не будете против?

– Раз тема деликатная и изъявляете желание наедине, так отказать не вправе, не вижу в том затруднений, господа. – Ракитников обратился к Мыльникову: – Степан Тарасович, уважим гостей, проявите милость без обид, оставьте на некое время нас. А пока беседуем с господами, будьте любезны – отвлекитесь на проверку расположения служивых и захватите с собой приказного и на месте вчерашний случай с гульбой и потасовкой разберите.

Мыльников посмотрел на Герасимова и Пикалова: «Какая же секретная миссия привела доверенное лицо Аврамова и горного инженера, что за политическая тема? Выходит, не доверяют или не желают, чтобы шушуканье стало достоянием моих ушей…» Мыльников отложил ручку и недописанный лист бумаги, кивком головы дал знать приказному покинуть вместе с ним канцелярию.

– К вашим услугам, господа. – Ракитников отодвинул в сторону папку с документами и положил обе руки на стол, сомкнув их пальцами.

– Довольны ли вы, Святослав Герасимович, своим помощником? – спросил Пикалов.

– Если бы вы, Серафим Иванович, находились на прежней должности губернского полицейского ревизора, вопрос был бы уместен, но сейчас-то, когда вы оставили службу и посвятили себя приисковым разработкам, полагаю, характеристика урядника Мыльникова вас вряд ли интересует.

– Смею возразить, интересует.

– Вот как? Выходит, прибыли для подачи какой-то жалобы на действия моего помощника?

– Хуже, уважаемый Святослав Герасимович, гораздо хуже, чем предполагаете.

– Что же может быть хуже, не томите, – отпрянул исправник, ёрзнув в кресле.

– Мошенник ваш Мыльников, скрытно укрывает похищенное золото, и не первый год.

– Господа, вы ничего не путаете? Не с оговора ли чего выразили гнусное заявление?

– Никак нет. Не подлог, не наговор, истина.

– Вы даёте себе отчёт, господа, подозревать Степана Тарасовича в хищении золота? – Ракитников поднялся из-за стола, упёрся руками в стол и с недоумением уставился на Пикалова и Герасимова.

– Не подозрений, а установлено в точности. – Пикалов выразился твёрдым голосом.

– Это так же неопровержимо, как нет надобности доказывать о нашем присутствии у вас в канцелярии, – добавил Герасимов.

– Ну, знаете, ваши утверждения, прямо сказать, настолько громкие и неожиданные, в растерянность ввели меня. Чем же вы, милейшие, руководствуетесь, какими располагаете фактами? Сами понимаете, таковая санкция весьма серьёзная, чревата дурными последствиями.

– Святослав Герасимович, более чем понимаем, иначе бы не прибыли до вас и не изложили суть приезда.

– Что ж, готов внять, будьте добры изложить в подробностях, и только факты. – Будучи ошеломлённым обвинительным уверением против своего помощника, Ракитников плюхнулся в кресло.

Пикалов с Герасимовым раскрыли связь между Мыльниковым и Шамоновым, напомнили причину, побудившую Мыльникова отправить старшего смотрителя на каторгу, а он есть жених Ксении Подкорытовой, и, наконец, подтвердили наличие у Мыльникова тайника с золотом, о котором они удостоверились лично.

Ракитников, выслушав, молчал, осмысливал невероятность услышанного, но и, получается, переваривал правдивое положение, из которого выходит явная подлость подчинённого и его сообщника. Урядник Мыльников связан с хищением золота! Кто бы мог подумать! Стервец!

– Помню, безусловно, помню, господа, обыск и осуждение Огородникова, рвение Мыльникова виделось усердным. Так вот какова причина побудила его и здесь приложить усердие. Негодяй! Что ж с урядником и Шамоновым след разобраться, и без промедления. Обдумать немедля и наложить арест на обоих с поличным. – Ракитников вздохнул. – Огородникова жаль, пострадал молодой человек, слышал, невеста до сей поры в печали, а родители Огородникова – куда более.

– Восстановить бы следовало его невиновность, как арест наложете на Мыльникова и Шамонова. Вы же не станете, Святослав Герасимович, противиться изменению приговора? – Герасимов смотрел на удручённое лицо штабс-капитана.

– Из того стану, не стану, разве поправишь, разве возвернёшь Огородникова, ныне затонувшего на лесозаготовках.

– А если он жив?

– С досадой доложу вам, господа, извещение месяц назад поступило, если не в курсе – утонул при вязке плотов на Киренском затоне, имеется и акт с показаниями свидетелей. Непременно уведомили родителей о его гибели. Увы, выходит, и я в какой-то степени оказался грешен, коль разбирательство привело к его аресту и ссылке по подлогу Мыльникова, и это ещё предстоит выяснять. Но я хотел бы знать, каким образом вам, господа, удалось узнать о тайнике Мыльникова и где конкретно находится?

– От Огородникова, – ответил Герасимов.

– От какого Огородникова, отца осуждённого?

– Не поверите, от самого осуждённого.

– Шутить изволите, Стефан Николаевич, извините, звучит несуразно.

– Какие могут быть шутки, в прямом смысле, стало известно от Никиты Даниловича Огородникова.

– ?!! – Ракитников развёл руки в стороны, не зная, как реагировать на слова горного инженера.

– Да, да, не удивляйтесь, говорю вам, Святослав Герасимович, с полной серьёзностью, того самого, о котором вы только что выразили сожаление о его ссылке на каторгу и гибели. На самом деле Огородников жив, чем и нас удивил своим появлением на прииске.

– Да как же могло такое произойти?! Официальное сообщение поступило – утонул на реке Лене при обвязке леса в плоты.

– По бумаге выходит верно, на самом же деле Огородников сбежал с каторги и объявился на прииске, – пояснил Пикалов. – Им двигало одно – восстановить справедливость и наказать истинных виновников в его бедах, порыв честного человека, хотя не осознавал, каким образом поступит, осуществит задуманное. Помог случай, при желании переправиться через речку Бодайбо, заметил издали Мыльникова, занятого вскрытием тайника. В таких случаях говорят: Господь навёл страдальца в нужное время и к нужному месту, ни раньше ни позже.

– И где же в настоящее время скрывается Огородников? – поинтересовался Ракитников.

– В целях недопущения огласки дали совет временно укрыться в тайге.

– Разумно, разумно… Надо доложить вам, господа, привезли вы мне задачу, предмет головоломки. Хорошо, что многие факты, благодаря вам, стали известны, так с облегчением разрешим, по местам расставим…

– Мы со Стефаном Николаевичем понимаем, и вы осознаёте, в одиночку вам не осуществить задержание Мыльникова и Шамонова, крайне сложно, а довериться некому. Было бы правильным принять нас к содействию, и у нас имеются свои соображения, каким образом целесообразнее поступить. Надеемся, вы, Святослав Герасимович, одобряете предложение, в коем мы заинтересованы? Всё же с нашей шахты самородки крадены, и пресечь хищения считаем своей честью.

– Вы правы, довериться некому, а вызывать полицейских с волости или уезда, упущу время. Привлечь казаков, так тут же разнесут языками, на нет сведут акцию. Так что буду признателен, если вы присоединитесь и мы сообща развяжем мерзкий узел.

В этот день к причалу Бодайбинской резиденции пристал пароход с баржой, доставивший груз для золотопромышленной Компании. С парохода сошёл на берег некий Гребенщиков Иван Фёдорович, что способствовало и облегчило разрешение