Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

Эта ночь осталась позади, раз просыпался, слышал шуршание полёвки, она по-хозяйски обследовала котомку и место, где Никита потреблял пищу, надеясь найти остатки еды.

– Окаянная, ослушалась, норовит украсть чего, – буркнул Никита, перевернулся на другой бок и предался сну.

Проснулся рано. Солнце лишь обещало показаться, оно ещё за горизонтом. Небосвод посветлел, темень рассеялась, растаяла, вскоре появился край солнца, медленно, медленно выплывает, поднимается из-за сопок. Оно пока не яркое, а соломенно-золотистое. Если бы сейчас оказаться в селе, услышал бы пение петуха, вот тот предвестник рассвета, уж он никогда не проспит первых лучей, загодя известит хозяев – пора вставать и приниматься за дела. Это на селе, а здесь тайга, она своеобразна, имеет свои устои и законы.

Новый день. О! Это опять солнце превращается в ослепительный золотой диск, согревающий всё живое и неодушевлённое, блестят янтарём капли смолы на хвойных ветках и стволах, и снова разносится чудодейственный аромат, на душе становится спокойно, ровно.

Стоит тучке прикрыть солнце, краски меняются, тускнеет янтарь, чуть блекнут листья берёз и лапы сосен, но и при таком обороте света окружение продолжает быть восхитительным, доставляет радость, призывает к блаженству и успокоению.

Такое видение приметно человеку, не связанному гнетущими думами, а Никите не до того, когда мысли только и заняты обременительной тягостью. Вот и сейчас, созерцая очередную смену времени суток, горевал: что принесёт ему день сегодняшний и завтрашний, соблаговолит ли уладить неприятности, даст ли волю желанную, успокоит ли сердце?..

Но оставим на время Никиту Огородникова с его думами, а возвратимся к моменту, когда Пикалов и Герасимов покинули горно-полицейскую канцелярию после встречи с Гребенщиковым.

41

– Думаю, вам, Стефан Николаевич, лучше возвратиться на прииск, нельзя оставлять без нашего надзора шахту, не разумно, а мы тут справимся благодаря приезду Гребенщикова, всё уладим надлежащим образом, – говорил Пикалов Герасимову, когда вместе покинули канцелярию.

– Согласный с вами. Заодно не дать повода Шамонову под каким-либо предлогом отпроситься отлучиться с прииска. А появится Мыльников для встречи с ним перед отъездом, так на виду окажутся.

– Непременно держите в поле зрения, а как наложат арест на Мыльникова, так и до Шамонова очередь дойдёт, следом подлеца прихватим.

Герасимов выехал на прииск, а вечером в конторе Компании собрались Ракитников, Гребенщиков и Пикалов, у каждого к этому времени созрели свои соображения, необходимые к обсуждению.

– Дабы ускорить арест Мыльникова, в связи с приездом Ивана Фёдоровича посетила меня идея. Якобы вы, Иван Фёдорович, привезли с собой радостное для Мыльникова известие – распоряжение о повышении по службе, о переводе его в уезд и он должен немедля первым пароходом отбыть из Бодайбинской резиденции в Киренск. А такой пароход стоит на причале, с которым вы, Иван Фёдорович, прибыли сегодня, – высказался Пикалов.

– Дельная легенда, – подхватил Гребенщиков. – Прямо к моменту подходящему, уж это его непременно обрадует, активизируется к действиям.

– Кстати, а когда должен отчалить пароход, не мешало бы узнать? Если сегодня, то следует задержать, – подметил Ракитников.

– Прежде чем сойти на берег, имел разговор с капитаном, так сообщил, после разгрузки отчалят послезавтра, на рассвете.

– Превосходно! – воскликнул Ракитников. – До отплытия судна всё и разрешится.

– Наверняка наш урядник кинется на прииск до Шамонова? Всё же краденое золото для них общее, вроде поделиться потребность возникла, прежде чем расстаться с сообщником, – заметил Гребенщиков.

– В любом случае Мыльников для начала вскроет тайник, заберёт свою долю, остальное заложит обратно. Времени у него всего один день и ночь, чтобы успеть известить напарника и собраться в дорогу, – заключил Ракитников.

– Времени у него в обрез, – согласился Пикалов. – Наверняка попросит лошадь для верховой езды до прииска и обратно. В этом уважить его следует, а Герасимов на шахте приметит встречу Мыльникова с Шамоновым, при этом не предпринимая никаких действий, об этом мы со Стефаном Николаевичем договорились. Мыльников известит сослуживца, поставит в известность о новом назначении и что доля золота оставлена в тайнике на прежнем месте и покинет прииск. Далее для него только сборы вещей.

– Важно не вспугнуть Мыльникова, никоим образом не вызвать подозрений в наблюдении за ним, иначе насторожится и всё пойдёт не так, – тревожился Ракитников.

– У тайника брать с поличным нет надобности. Будучи осторожным, он не допустит постороннего глаза. Прежде чем заберёт самородки, окинет взором и нюхом всю округу.

– Достаточно приглядеться скрытно, когда отлучится из резиденции, убедившись, направится через лес в сторону речки, а тут, знать, понятными станутся его намерения, не за грибами же подался. Вернётся и за сборы примется.

– Рано утром перед выездом подъедем на пролётке к дому Мыльникова под предлогом попрощаться, помочь погрузить вещи, тут и учиним обыск саквояжа, – поставил точку Гребенщиков.

– Да, господа, обыск произвести непосредственно перед тем, как отправится Мыльников на пристань, будучи полностью с упакованными вещами, – поддержал Ракитников. – Не промахнуться бы, вдруг не так образуется?..

– Не сомневайтесь, Святослав Герасимович, – заверил Пикалов. – Долю самородков, принадлежащих Мыльникову, он от себя не отторгнет и намерения держит корыстные – увезти в Киренск, а там определить в новом оборудованном тайнике до лучших времён, такова человеческая психология, а у преступника – тем паче. Без металла он не покинет резиденцию.

– Знамо, но всё же волнение охватывает. Какой же стервец! Под носом служил, а мне и невдомёк распознать было в нём мерзавца.

– Чего корить себя, Святослав Герасимович, не ясновидец же вы, – успокаивал Гребенщиков.

– Ваша правда, не ясновидец, а жаль, таковой дар многому способствовал бы нашей службе.

Утром следующего дня в канцелярии Гребенщиков и объявил Мыльникову о переводе в Киренск на должность выше по чину, срочной необходимости оставить резиденцию и прибыть к новому пункту дальнейшей службы.

Мыльников удивился и возрадовался внезапному вниманию вышестоящего начальства. «Вот оно, лотерейное везенье, надо ж как выпало! Ай да удача!» Не стал скрывать нахлынувших чувств.

– Так неожиданно и приятно слышать из ваших, Иван Фёдорович, уст перемену. Бескрайне и весьма польщён назначением, не знаю, как и благодарить. Значит, вы решили сделать мне сюрприз, направив, не ставя меня в известность, рекомендацию, и к вам прислушались. Премного благодарен, премного.

– Не скрою, рад за вас, Степан Тарасович. Что ж, пришлют сюда на замену другого урядника, а вас жаль отпускать, сработались, – выражался Ракитников, глядя на своего помощника, в глазах которого отражалась радость. И это понятно: теперь его ждал уездный город с оживлённой и культурной жизнью, а там, глядишь, в недалёком будущем получит и очередной чин в Иркутске.

– Поторопитесь, Степан Тарасович, со сборами, пароход отходит завтра