Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

Гробница Святого Георгия сохранилась в крипте (подземном помещении под алтарной частью) посвященного ему храма в Лидде, куда перенесли мощи великомученика после его казни. Храм в Лидде, который, согласно преданию, записанному Вильгельмом Тирским (XII в.), построил император Юсти ниан I в VI в., неоднократно разрушали. Впервые это произошло в 1010 г. (по приказу халифа аль-Хакима). Затем – в 1191 г., по повелению Салах ад-Дина (восстановил храм Ричард I Львиное Сердце). Потом – в 1442 г., во время очередных гонений на христиан при египетском султане Захире Сайф ад-Дине Джакмаке. И последний раз – в 1837 г., когда вследствие землетрясения обрушились свод храма и апсида (алтарная часть).

«Несколько лет тому назад, – докладывал (депешей от 28.07.1870) В. Ф. Кожевников, – католическое духовенство приобрело у турецкого правительства участок земли с целью построить на нем девичью школу и монастырь Сионских сестер. Впоследствии монастырь завладел источником, что близ монастырской земли, и подземельем, куда он впадает».

Прошло какое-то время и монастырь Сионских сестер, писал консул, стал владеть и двумя расщелинами-отверстиями, «соединявшими подземелье с подземным ходом, ведущим в город. И когда по случаю бездождия в городе отметился недостаток в воде, местный паша пожелал узнать, нельзя ли брать воду из помянутого источника. Но настоятель монастыря, действуя по наущению французского консула Сенкевича, решительно отказал ему в этом» (88).

«Католики, – сообщал в том же донесении коллежский советник Кожевников, – имели столкновение с армянами вследствие того, что Армянский Патриарх не допустил их в нынешнем году совершить богослужение в церкви Св. Иакова» (89).

В первых числах октября 1870 г., говорится в донесении В. Ф. Кожевникова от 10.10.1870 г., он, согласно указанию из посольства в Константинополе, «имел объяснение с генерал-губернатором касательно несогласий, возникающих между греками и латинами [латинянами] из-за прав на владение Молочной пещерой и церковью Святого Георгия в Лидде». Из ответов генерал-губернатора, указывал Кожевников, он заключил, что «тому не дано положительных приказаний из Константинополя окончательно решить оба упомянутых вопроса» (90).

Что касается «дела о Мамврийском дубе», то и тут все складывалось непросто. «Относительно права собственности на участках, окружающих Мамврийский дуб, – извещал (07.12.1871) нашего посла в Константинополе Василий Федорович, – визириальным письмом [письмом визиря] от 1870 г. было условлено, что Мамврийский дуб останется доступным для поклонников всех вероисповеданий.

На этом основании турки утверждают ныне, что названное дерево не может находиться внутри нашей ограды, а должно быть отделено таким образом, чтобы доступ к нему был свободен для всех» (91).

Мамврийский дуб или Дуб Авраама, как его еще называют, – это дерево библейской дубравы Мамре, под которым Гос подь, согласно Библии, явил себя Аврааму, направив к нему трех ангелов в облике трех путников. Мамврийский дуб, которому, как полагают, не менее 5 000 лет, находится на территории русского монастыря Святой Троицы в Хевроне, в трех километрах от пещеры Махпела, на территории Палестинской автономии.

Обнаружил Мамврийский дуб начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрит Антонин (Капустин), специально в этих целях исследовавший окрестности Хеврона. В 1868 г. он приобрел участок земли с этим дубом.

Примерно в 1997 г. от корня библейского дуба начал расти новый молодой побег. Верующие восприняли это как знак того, что мир в очередной раз помилован Господом (92).

В конце 1870 г. произошла очередная перестановка в турецкой администрации в Иерусалиме. «С подачи вали и французов, – докладывал (03.01.1871) В. Ф. Кожевников, – Киамиль-паша отозван из Иерусалима и замещается Али-беем, с коим я имел большие неприятности в Тернове в шестьдесят третьем. …Алибей негоден для Иерусалима» (93).

В июне 1871 г. Палестину в первый раз посетил В. Н. Хитрово. Отзываясь в своем сочинении «Неделя в Палестине» о консуле В. Ф. Кожевникове, писал, что «он не более Карцова знал и понимал церковные дела» (94). Размышляя на эту тему, В. Н. Хитрово высказывался в том плане, что консулами в Иерусалиме надлежало иметь лиц, хорошо разбиравшихся в церковных делах, и что знаний нашим консулам в делах этих, по его мнению, явно недоставало. Первый российский консул В. И. Доргобужинов, чиновник Морского министерства, сказывал В. Н. Хитрово, «никогда не занимался ни Палестиной, ни церковными, ни восточными делами». Его сменил А. Н. Карцов, «привыкший в других консульствах, где он прежде служил, играть первую роль». Отсюда – и «рознь Карцова с Преосвященным Кириллом», которая «дошла до того, что Преосвященного Кирилла из Иерусалима отозвали». А. Н. Карцов, замечает В. Н. Хитрово, «смотрел на свое пребывание в Иерусалиме как на изгнание» (95).

Иерусалим, отмечал В. Н. Хитрово, город особенный – «это город или духовный, или исторический, в нем живешь или религией, или наукой. Поэтому консул, не понимающий духовной или ученой жизни, не сочувствующий ей, вводящий привычки европейских столиц, становится аномалией, и рознь между нашими духовными и светскими представителями является неизбежным последствием». Самого его, как подчеркивал В. Н. Хитрово, очень удивило, что консул Кожевников в разговоре с ним, уже несколько лет к тому времени проживший в Иерусалиме, в ответ на вопрос, был ли он на Иордане, пожав плечами ответил: «А что мне там делать?» (96).

На Востоке, делится своими наблюдениями В. Н. Хитрово, «все, до чего не коснулась Европа, осталось тем же, чем оно было две, три тысячи лет тому назад». Здесь – совершенно другая атмосфера, особенно в древнем Иерусалиме, месте, пропитанном историей и верой, требующем от дипломатов должных знаний.

В хождении к Гробу Господню, указывал в своих путевых заметках В. Н. Хитрово, его сопровождали «консульский кавас с булавой и консульский драгоман М. Ф. Грановский (97).

По возвращении из Палестины В. Н. Хитрово выступил с предложением о создании представительного общества для изучения Палестины и поддержания там Православия. Подготовил и издал библиографический справочник об исторических и религиозных памятниках Православного Востока.

1871 год, как следует из донесений В. Ф. Кожевникова, отметился несколькими новыми межконфессиональными раздорами. Один из них имел место в Иерусалиме – между армянской общиной и католическим духовенством.

«По мнению Армянского Патриарха, – сообщал В. Ф. Кожевников (09.07.1871), – францисканские монахи, строго говоря, не имеют прав … на совершение богослужения в Сионском монастыре и в церкви Св. Иакова. Во-первых, храмы сии составляют собственность Армянской Патриархии, а не суть общехристианские святилища, к коим можно бы было применить принцип status quo, служащий турецкому правительству руководным началом для решения спорных религиозных вопросов в Палестине. Во-вторых, подобного рода право должно быть подкреплено каким-либо документом. Такового латиняне не имеют, и основывают свою претензию на устном предании».

До 1870 г., говорится в донесении В. Ф. Кожевникова, «существовал обычай,