Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

ознаменовался в Иерусалиме одним печальным событием. 24 декабря, сообщал (01.01.1868) Владимир Федорович, «скончался в Иерусалиме, после продолжительной болезни, на 84-м году жизни, Высокопреосвященный Мелетий, митрополит Петры Аравийской и раздаватель Священного огня».

В 1868 г. в Святой Земле стали селиться немецкие колонисты, объявившие себя «духовными преемниками тамплиеров», и евреи из Средней Азии. Что касается среднеазиатских евреев, то были они переселенцами из Кокандского и Хивинского ханств и Бухарского эмирата. Приток их в Палестину год от года нарастал, и в 1894 г. в Иерусалиме появился даже Бухарский квартал (67).

В 1869 г., в апреле месяце, случился пожар в пещере Пресвятой Богородицы в Вифлееме или в Рождественской пещере, как ее еще называют. «В Вифлеемском вертепе [пещере], – сообщал Кожевников (27.04.1869), – произошел 25-го ночью пожар. Драпировка и все почти иконы греческие и армянские и все деревянное сгорели. Виновник пожара не найден. Подозревают латинских монахов. … Дело передано на решение Порты в Константинополь» (68).

Йозеф Сенкевич, управляющий французским консульством, поляк, который открыто и «во всеуслышание высказывает ненависть ко всему православному», делится своими соображениями Кожевников, не мог ли он быть инициатором пожара? Не мог ли он прибегнуть в этом деле «к услугам одного из тех поляков, которые, покинув Россию вследствие политических событий, укрылись в католических монастырях на Святой Земле?» (69).

«Пожар в Вифлеемском вертепе, – извещал Кожевников (11.05.1869), – не остался без последствий. Восьмого [мая], ночью, произошло покушение на похищение известной звезды. Латиняне подозревают греков, а сии и паша думают, что это – интриги католиков. Я полагаю даже, что все это делается по тайному наущению Сенкевича. Дело очень запутано. Французы силятся возбудить вопрос о Святых местах. Сорок часовых стерегут храм и вертеп» (70).

«Паша, – докладывал Кожевников (05.06.1869), – находясь под влиянием Сенкевича и латинян, не дозволяет грекам и армянам заместить образа, похищенные в вертепе, невзирая на приказ Порты» (71). Узнав об этом, Порта распорядилась незамедлительно исполнить данный ею приказ. «В Вифлеемской пещере, – говорится в донесении Кожевникова от 26.07.1869 г., – где находится алтарь, принадлежащий грекам, навешены, по распоряжению паши, три новых иконы: одна греческая и две армянские, взамен старых, похищенных в числе других после пожара» (72).

Уместным в контексте сказанного выше, представляется, познакомить читателя и с донесением В. Ф. Кожевникова директору Азиатского департамента МИД Петру Николаевичу Стремоухову от 18.10.1869 г., содержащим сведения о пещере Пресвятой Богородицы в Вифлееме и межконфессиональных спорах вокруг нее (73).

Пещера Пресвятой Богородицы, «называемая латинянами Молочным гротом», пишет Кожевников, «служит местом поклонения набожных христиан всех конфессий».

В 20-х и 30-х годах XIX столетия, когда имели место «домогательства латинского духовенства на исключительное владение Молочным гротом», католические монахи ордена францисканцев «делаются собственниками местности, окружающей пещеру». С течением времени «они обнаруживают даже злое намерение подорвать порохом грот и разрушить оный до основания с целью, разумеется, присвоить себе эту местность, выстроив на оной церковь во имя Пресвятой Девы Марии».

В 1849 г. «латинское духовенство, желая привести в исполнение план свой, действительно, разрушило посредством пороховой мины одну часть грота, но было, к счастью, вовремя остановлено вмешательством греков, которые поспешили протестовать о случившемся перед местным начальством».

Местная власть расследовала это дело. По документам, «хранящимся в мехкеме (суде), оказалось, что пещера сия никогда не составляла исключительной собственности одного какого-либо духовенства, а была признаваема общественным достоянием трех главных вероисповеданий (латинского, греческого и армянского)». Посему и последовало решение «восстановить разрушенную францисканцами стену на общие издержки вышеупомянутых духовенств».

В 1865 г., продолжает В. Ф. Кожевников, «латиняне, пользуясь временным отсутствием Иззет-паши, бывшего в то время мутасаррифом (губернатором) Палестины, окружили каменной стеной пространство земли, отделяющее пещеру Богородицы от улицы (пещера находится в Вифлееме и примыкает к Греческому монастырю). И навесили у входа в пещеру железные двери, украшенные атрибутами Папской власти. Губернатор, произведя следствие, в присутствии секретаря французского консульства и лица, избранного тремя христианскими общинами, признал неправильными и противозаконными действия латинского духовенства. По распоряжению Иззет-паши стену разрушили, а новую железную дверь заменили старой деревянной, которая служила и служит притвором гроту».

Однако католики, отмечает В. Ф. Кожевников, на этом не успокоились. «Украсили внутренность пещеры лампадами, занавесами и иконами без предварительного соглашения с остальным духовенством». Греки и армяне действия католиков опротестовали. И «обратились к турецкому правительству с ходатайством разрешить и им повесить в пещере, по примеру католиков, лампады и иконы».

До сих пор, резюмирует В. Ф. Кожевников, «Порта не дала никакого ответа, а латиняне истолковали молчание турецкого правительства в свою пользу, и считают себя исключительными собственниками упомянутой пещеры».

В сентябре 1869 г. произошла замена генерал-губернатора Палестины: Назифа-пашу сменил Киамиль-паша. Из документов, обнаруженных в АВПРИ, следует, что новый генерал-губернатор служил на дипломатическом поприще, «состоял некоторое время при турецкой дипломатической миссии в Санкт-Петербурге». Возвратившись в Константинополь, «управлял в Порте отделением духовных дел разных вероисповеданий» (74). Выбор его, как видим, был далеко не случайным. Ведь для должного управления делами в многоконфессиональной Палестине требовались и соответствующие знания, и качества дипломата.

В 1869 г., по пути в Египет, на торжества по случаю открытия Суэцкого канала, Иерусалим посетили прусский кронпринц Фридрих-Вильгельм, впоследствии германский император Фридрих III, и австрийский император Франц-Иосиф I (75).

Наследный принц Пруссии побывал также в Хевроне, месте погребения Авраама, Исаака и Иакова, и в Вифлееме. Осмотрел Оливковую гору и окрестности Иерусалима. Принял во владение руины церкви и приюта рыцарей ордена Св. Иоанна Иерусалимского (участок в районе площади Муристан в Иерусалиме, вблизи Храма Гроба Господня), уступленные ему турецким султаном Абдул-Азизом по случаю паломничества кронпринца в Святую Землю (76).

«Несколько времени тому назад, – сообщал (07.02.1870) В. Ф. Кожевников послу в Константинополе, – распространился в Иерусалиме слух, что будто бы Ханка [одна из пристроек Святогробского храма] уступлена турецким правительством австрийскому, которое, в свою очередь, уступило оное католическому духовенству».

Слухи эти, писал наш дипломат, «не один уже раз распускались здесь с целью… вызвать ссору между греками и латинянами». Ныне слух сей повторился. «И о предполагаемой уступке австрийскому правительству Ханки разом заговорили греки и латиняне».

По собранным мной сведениям, извещал Кожевников, «в начале нынешнего года австрийский посол в Константинополе обращался по вопросу о Ханке к Великому визирю, и что тот, затрудняясь в ответе по сему делу, обратился за подробными сведениями к здешнему губернатору. В это же самое время австрийский консул в Иерусалиме получил секретное предписание от своего посла в Константинополе следить за действиями паши и стараться убедить его представить дело в благоприятном виде».

В ответе Великому визирю Киамиль-паша высказывался в том плане, что «передача Ханки католическому духовенству может возбудить множество серьезных вопросов и даже послужить