Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

мере того, как он удаляется от жилых кварталов, перемещаясь в район с магазинами и базарами. Число фонарей тоже увеличилось, они были не только на перекрестках, но и между ними, на стенах, и кругом было полно народу. Магазины были открыты и освещены, поскольку после заката палящее солнце уступило место приятной прохладе. Количество львов, свободно прохаживавшихся по улицам, увеличилось, и еще Тарзан в первый раз заметил, какие странные здесь люди.

Один раз его едва не опрокинул на землю какой-то голый мужчина, который бежал по улице, вопя во всю мочь. А еще раз он едва не споткнулся о женщину, которая шла куда-то в тени одной из аркад на четвереньках. Поначалу человек-обезьяна подумал, она уронила что-то и ищет, но когда он отошел в сторонку, чтобы понаблюдать за ней, то убедился, что ничего подобного она не делает – она просто решила, что удобнее ходить на четвереньках, а не ногами. В следующем квартале он увидел, как двое борются на крыше дома, и в итоге один из них, вырвавшись из хватки противника, так толкнул его, что тот сорвался вниз, где и остался лежать неподвижно на пыльных камнях. Дикий возглас, вырвавшийся из груди победителя, эхом раскатился по улицам города, после чего он сам, не мешкая ни секунды, бросился головой вниз на улицу рядом с телом своей жертвы. Из плотной тени дверного проема вышел лев и приблизился к двум безжизненным телам. Тарзану было интересно, как подействует на зверя запах крови, и, к своему удивлению, он увидел, что тот всего лишь обнюхал тела и теплую алую кровь, после чего улегся рядом с двумя покойниками.

Он обогнул льва, а затем его внимание привлекла фигура человека, который старался незаметно спуститься с крыши на восточной стороне улицы. Тарзану стало еще интереснее.

Глава 21

В алькове

Когда Смит-Олдвик осознал, что остался один и без всякой защиты в замкнутом пространстве с огромными львами, он, ослабевший от ранений, был близок к истерике. Цепляясь за прутья решетки, чтобы не упасть, он не осмеливался повернуть голову в сторону зверей у него за спиной. Он чувствовал, как подгибаются колени. Что-то стремительно раскручивалось у него в голове. Голова кружилась страшно, и еще тошнило, а затем перед глазами вдруг почернело, и его обмякшее тело рухнуло к основанию решетки.

Он не знал, сколько пролежал там без сознания, но по мере того, как он приходил в себя, он смутно сознавал, что лежит в прохладной постели на белоснежном белье, в ярко освещенной веселенькой комнате, по одну сторону от него открытое окно, и тонкие занавески колышутся на легком летнем ветерке, который задувает из нагретого солнцем сада, где зреют фрукты, хотя он их и не видит, – старый фруктовый сад, где между склонившимися от плодов деревьями растет мягкая зеленая травка и солнечный свет проникает сквозь листву, и на этой испещренной пятнами теней траве маленький мальчик играет с озорным щенком.

«Боже, – подумал он, – какой же чудовищный кошмар мне приснился!» – и тут он ощутил, как чья-то рука поглаживает его по лбу и по щеке, прохладная, нежная рука, отметающая прочь все его ужасные воспоминания. Долгую минуту Смит-Олдвик лежал в полном умиротворении и довольстве, пока понемногу в его сознание пробился тот факт, что рука сделалась шершавой и вовсе не прохладной, а горячей и влажной; внезапно он распахнул глаза и увидел перед собой морду огромного льва.

Лейтенант Гарольд Перси Смит-Олдвик не просто так назывался английским джентльменом и офицером, он был тем, кто подразумевается под этими словами, – храбрецом, но когда он осознал, что сладостная картина, только что виденная им, всего лишь обрывок сна, а в реальности он так и лежит там, где упал у основания решетки, и лев стоит над ним, вылизывая ему лицо, слезы брызнули у него из глаз и покатились по щекам. Никогда еще злая судьба, подумал он, не играла столь жестокую шутку ни с одним человеческим существом.

Некоторое время он лежал, прикидываясь мертвым, пока лев, перестав его вылизывать, обнюхивал тело. Значит, бывают вещи и похуже смерти, и до англичанина наконец дошло, что было бы куда лучше умереть сразу, чем оказаться в нынешнем затруднительном положении и лежать, пока разум не выдержит напряжения и он попросту не сойдет с ума.

И потому, вполне сознательно и без спешки, он поднялся, цепляясь за решетку, чтобы не упасть. При его первом движении лев зарычал, но после того больше уже не обращал внимания на человека, и, когда наконец Смит-Олдвик утвердился на ногах, лев с равнодушным видом отошел. Тогда человек обернулся и осмотрел место своего заточения.

Развалившись в тени деревьев или лежа на длинной скамье вдоль южной стены, отдыхали огромные кошки, кроме двух или трех, которые неутомимо метались из стороны в сторону. Именно их опасался человек, и все же, когда еще два льва прошли мимо него, он приободрился, вспомнив, что эти животные привычны к присутствию людей.

И все-таки он не осмеливался отойти от решетки. Осматриваясь по сторонам, он заметил, что ветки одного дерева у ближайшей стены тянутся прямо к открытому окну. Если он сумеет добраться до этого дерева и ему хватит сил, то можно будет пройти по ветке и спастись хотя бы из этого загона для львов. Однако чтобы добраться до дерева, придется пересечь весь этот двор, а под самим деревом, развалившись, дремлют два льва.

Примерно полчаса лейтенант стоял, с тоской созерцая этот предполагаемый выход на свободу, наконец, ругнувшись себе под нос, он выпрямился, расправил плечи, словно бросая вызов, и медленно, напоказ, двинулся к центру двора. Один из лениво лежавших львов отошел от стены и направился туда же, прямо наперерез Смиту-Олдвику, однако тот, уверенный, что это его единственный шанс обрести хотя бы относительную безопасность, не стал останавливаться, совершенно игнорируя зверя. Лев подошел сбоку, обнюхал его, а затем, заворчав, оскалил зубы.

Смит-Олдвик вытащил из-под рубашки пистолет. «Если он все же решит меня растерзать, – подумал он, – то какая разница, разозлю я его или нет. Мертвее я все равно не стану, в каком бы настроении ни пребывала эта скотина».

Однако пока человек вынимал оружие из-за пазухи, поведение льва неожиданно переменилось, и, хотя он все еще ворчал, он повернулся и метнулся в сторону, а затем англичанин наконец оказался почти у самого подножья дерева, к которому и стремился, но между ним и спасением развалился спящий лев.

Над головой нависала ветка, за которую в обычном состоянии он бы с легкостью ухватился и подтянулся, однако, ослабленный ранениями и потерей крови, он сомневался, что сейчас у него получится. До сих пор было неясно даже, сумеет ли он вообще забраться