Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– А в этом городе были люди? – спросил полковник.

– Да. Я видел их на улицах.

– Как считаете, кавалерия сможет дойти до этой долины? – спросил полковник.

– Нет, – ответил Томпсон, – вся местность прорезана глубокими ущельями. Даже пехоте придется как следует попотеть, и я вообще не заметил там воды, как минимум на расстоянии двух дней пути.

Как раз в этот момент перед штабом Второго родезийского полка остановился большой автомобиль «воксхолл», а мигом позже из него вышел генерал Смэтс и направился к ним. Полковник Кэпелл поднялся со своего стула и отдал честь старшему по званию, а молодой лейтенант, отсалютовав, застыл по стойке смирно.

– Я тут проезжал мимо, – сказал генерал, – и подумал, надо бы поговорить. Между прочим, как продвигаются поиски лейтенанта Смита-Олдвика? Вижу, и Томпсон здесь, полагаю, он один из тех, кому поручены поиски.

– Да, – подтвердил генерал. – Он вернулся последним. Обнаружил машину лейтенанта. – После чего полковник пересказал то, о чем доложил ему лейтенант Томпсон.

Генерал уселся за стол генерала Кэпелла, и старшие офицеры с помощью летчика определили примерное местоположение города, найденного Томпсоном.

– Местность крайне суровая, – заметил Смэтс, – но мы все равно камня на камне не оставим, сделаем все, чтобы найти парня. Пошлем туда небольшой отряд, небольшому формированию будет проще, чем крупному. Одного батальона, полковник, или, скажем, двух, будет достаточно, с ними грузовики с припасами и водой. Назначьте достойного командира, пусть встанут лагерем, продвинувшись на запад как можно дальше, куда только смогут пройти грузовики. Один батальон пусть останется в лагере, а второй продвигается вперед. Я склонен верить, что вы сумеете разбить лагерь в дне пути от этого города, и в таком случае вы не будете страдать от нехватки воды, а в долине, где находится город, вода должна быть наверняка. Отрядите два самолета, чтобы осуществляли разведку и связь и чтобы в лагере всегда знали, как продвигается головной отряд. Когда мы сможем выдвинуться?

– Грузовики сможем подготовить за вечер, – ответил Кэпелл, – и уже в час ночи можно выступать.

– Отлично, – одобрил генерал, – держите меня в курсе. – И, отсалютовав своим подчиненным, он вышел.

Запрыгивая на виноградную лозу, Тарзан сознавал, что лев гонится за ним по пятам и его жизнь зависит от прочности этих растений, прильнувших к городской стене, однако, к его несказанному облегчению, лозы оказались толщиной в человеческую руку, и их усики цеплялись за стену так крепко, что выдержали его вес, не шелохнувшись.

Он услышал разочарованный рев Нумы, когда лев соскользнул вниз, тщетно стараясь зацепиться за облиственные лозы, после чего Тарзан с проворством обезьян, воспитавших его, стремительно взлетел на верх стены.

В нескольких футах под ним оказалась плоская крыша прилегающего к стене дома, и, когда он спрыгнул на нее, у него за спиной обнаружилась ниша с амбразурой, из которой были видны сады и лес за ними, а вот фигуры, затаившейся в темной тени, он не заметил. Впрочем, если он не увидел, это не значит, что он долго оставался в неведении, – не успели его ноги коснуться крыши, как чье-то тяжелое тело навалилось на него сзади, и коричневые руки обхватили его за талию.

Захваченный врасплох и оторванный от опоры под ногами, человек-обезьяна на какой-то миг оказался беспомощным. Какое бы неведомое существо ни схватило его, оно явно имело на уме точно разработанный план, поскольку ринулось прямо к краю крыши, и Тарзану стало ясно, что его собираются скинуть на мощеную улицу внизу – весьма действенный способ избавиться от непрошеного гостя. Человек-обезьяна не сомневался, что он или искалечится, или погибнет, однако он не собирался позволять своему противнику довести план до конца.

Руки и ноги Тарзана были свободны, впрочем, он находился в столь невыгодном положении, что не мог толком использовать их. Его единственная надежда заключалась в том, чтобы лишить нападавшего равновесия, и для этого Тарзан вытянулся всем телом, отклонился назад, насколько позволял ему противник, после чего внезапно дернулся вперед. И результат оказался удачнее, чем он смел надеяться. Тяжелый человек-обезьяна, резко сменивший положение тела с вертикального на горизонтальное, вынудил и своего противника дернуться вперед, и тот, чтобы защититься от падения, невольно разжал руки. По-кошачьи проворный, человек-обезьяна вскочил на ноги, едва коснувшись крыши в падении, и повернулся лицом к противнику, человеку почти такому же крупному, как он сам, и вооруженному саблей, которую он сейчас выхватывал из ножен. Тарзан, однако, не собирался ждать, пока тот пустит в ход это великолепное оружие, потому он поднырнул под ноги противника, уклоняясь от жестокого удара, направленного на него сбоку, и, словно футболист, отбирающий мяч у игрока другой команды, Тарзан схватил противника, оттолкнув на несколько ярдов и тяжело опрокинув спиной на крышу.

Как только тот коснулся крыши, человек-обезьяна уже сидел у него на груди, нащупав и ухватив одной рукой руку с мечом, а другой – горло часового в желтой форменной рубахе. До этого момента тот сражался молча, но, как только пальцы Тарзана тронули его шею, он издал единственный пронзительный вопль, который в тот же миг оборвался, задавленный загорелыми пальцами. Часовой боролся, силясь спихнуть со своей груди цепкое голое тело, но с тем же успехом он мог бы вырываться из когтей Нумы-льва.

Понемногу его движения ослабевали, глаза выпучивались из орбит, жутко закатываясь под верхние веки, пока из покрытого пеной рта не вывалился распухший язык. Когда конвульсии противника затихли, Тарзан поднялся и, поставив ногу на мертвое тело, уже собирался издать свой победный крик, но его остановила мысль, что предстоящая впереди работа требует большой осторожности.

Подойдя к краю крыши, он оглядел узкие извилистые улицы. На некотором расстоянии друг от друга, очевидно на каждом перекрестке, тускло горели масляные светильники, подвешенные на стенах чуть выше человеческого роста. Но по большей части извилистые переулки были погружены в плотную тень, и даже в непосредственной близости от фонарей освещение оставляло желать лучшего. Он видел, что на том ограниченном участке, который просматривался с крыши, на узких улицах все еще мелькают странные обитатели города.

Чтобы отыскать молодого офицера и девушку, он должен иметь возможность свободно передвигаться, однако стоит ему оказаться под каким-нибудь фонарем на перекрестке, голому, если не считать набедренной повязки, да и в целом совершенно непохожему на жителей этого города, как его немедленно обнаружат. Пока все эти мысли мелькали у него в голове и он пытался придумать действенный план, его взгляд упал на мертвое тело на крыше рядом, и его тут же осенило, что можно замаскироваться, надев форму поверженного врага.

Человеку-обезьяне потребовалось несколько минут, чтобы натянуть на себя тугие лосины, сандалии