Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

В следующий миг она потрясла покойника за плечо, а затем, продемонстрировав недюжинную силу, неожиданную в нежном девичьем теле, перевернула его на спину. Если до сих пор она еще как-то сомневалась, то один взгляд на жуткие черты лица, застывшие в маске смерти, должно быть, убедил ее, что эта жизнь окончена, и вслед за этим осознанием с ее губ начали один за другим срываться безумные, дикие смешки, пока изящные руки колотили по развернутому к потолку лицу и груди мертвеца. Зрелище было отвратительное, и англичанин невольно попятился – отвратительное, безобразное зрелище, подобное этому, понял он, возможно увидеть только в сумасшедшем доме или же в этом кошмарном городе.

В разгар ее безумного ликования по поводу гибели этого человека – а Смит-Олдвик не находил для ее поведения никакой иной причины – она неожиданно прекратила свои напрасные нападки на бесчувственную плоть и, вскочив на ноги, быстро подбежала к двери и задвинула деревянный засов, защищая их таким образом от вмешательства извне. Затем она вернулась в центр комнаты и быстро заговорила с англичанином, время от времени указывая на тело застреленного человека. Когда он не смог понять, она рассердилась и в припадке бешеной истерики бросилась вперед, словно собираясь ударить англичанина. Смит-Олдвик отступил на несколько шагов и наставил на нее пистолет. Какой бы сумасшедшей она ни была, она очевидно была не настолько сумасшедшей, чтобы не понять связь между громким хлопком, небольшим оружием и внезапной смертью человека, в чьем доме она жила, потому что она немедленно успокоилась и так же неожиданно, как накатило, ее кровожадное настроение испарилось.

Бессмысленная слабоумная улыбка снова растянула рот, и ее голос, лишившись грубых интонаций, снова зазвучал мягко и мелодично, точно так, как она заговорила с ним впервые. Теперь она попыталась знаками объяснить, чего хочет, и, поманив за собой Смита-Олдвика, подошла к драпировкам алькова и отдернула их в сторону. Оказалось, там скрывается гораздо больше, чем альков, – настоящая комната вполне приличного размера, сплошь в коврах, портьерах и мягких креслах с подушками. Обернувшись в проходе, она указала на труп на полу смежной комнаты, а затем прошла через альков и подняла покрывало на лежанке, спускавшееся до пола со всех четырех сторон и скрывавшее пространство под ней.

Она указала под лежанку, затем снова на труп, ясно давая понять англичанину, что хочет спрятать здесь тело. На случай, если он все же не понял, она постаралась донести до него свою мысль, схватив за рукав и потянув к покойнику, которого они и подняли вдвоем и наполовину перенесли, наполовину перетащили волоком в альков. Поначалу им было трудно затолкнуть мужское тело в маленькое пространство, которое сумасшедшая выбрала для него, но понемногу они справились. Смит-Олдвик снова удивился недюжинной силе этой девушки. Посреди комнаты остался лежать залитый кровью ковер, который девушка быстро скатала и набросила на какую-то мебель так, чтобы пятна не было видно. Перестелив другие ковры и принеся из алькова еще один, она привела комнату в порядок, и теперь ничто не указывало на трагедию, совсем недавно разыгравшуюся здесь.

Позаботившись обо всем, опустив покрывало на лежанке до самого пола, чтобы скрыть мрачное зрелище, девушка снова обняла англичанина за шею и повлекла за собой на роскошные мягкие подушки лежанки над мертвецом. Остро сознавая весь ужас своего положения, переполненный отвращением и оторопью, отказавшийся от собственного понимания приличий, Смит-Олдвик не менее остро ощущал требования инстинкта самосохранения. Он чувствовал, что готов купить свою жизнь буквально любой ценой, однако же наступил момент, когда его утонченная натура взбунтовалась.

Это случилось, когда в дверь передней комнаты громко постучали. Соскочив с лежанки, девушка схватила его за руку и повлекла за собой к ее изголовью. Здесь она отодвинула одну из драпировок на стене, за которой оказалась небольшая ниша, куда она и втолкнула англичанина, закрыв его драпировкой и надежно спрятав от любых взглядов из смежной комнаты.

Он слышал, как она прошла от алькова к двери, слышал, как отодвинула засов, после чего зазвучал мужской голос, сливаясь с голосом девушки. Интонации обоих казались вполне нейтральными, англичанин вроде бы слушал самый обычный разговор на каком-то неведомом языке. Однако после всех тяжких испытаний прошедшего дня он невольно ожидал, что в любой момент по ту сторону его портьеры произойдет нечто безумное.

По звукам он понял, что они оба вошли в альков, и, решив разузнать, какой мужчина, может быть, станет его противником в следующий момент, он слегка раздвинул тяжелые складки ткани, скрывавшие парочку от его глаз; он увидел, что они сидят на лежанке, обнимая друг друга, и девушка так же бездумно улыбается, как улыбалась, завлекая его. Он понял, что можно распределить складки ткани так, чтобы наблюдать за всеми действиями людей в алькове, оставаясь при этом незамеченным и увеличив себе зону обзора.

Он увидел, как девушка осыпает поцелуями новоприбывшего, мужчину гораздо моложе того, которого убил Смит-Олдвик. А в следующий миг девушка высвободилась из объятий своего любовника, словно внезапно пронзенная каким-то воспоминанием. Ее брови сошлись к переносице от напряженных размышлений, затем она, встревожившись, бросила взгляд за плечо, на тайную нишу, где стоял англичанин, после чего быстро зашептала что-то своему знакомцу, время от времени кивая головой в сторону ниши, и несколько раз делала характерное движение рукой с выставленным указательным пальцем, в котором Смит-Олдвик безошибочно узнал попытку изобразить пистолет и способ его использования.

Ему было очевидно, что она выдала его, и, не теряя больше времени, он развернулся спиной к драпировкам, спешно изучая свой тайник. Девушка и мужчина еще пошептались в алькове, после чего мужчина, очень осторожно, с опаской, поднялся и вынул свою кривую саблю. Он на цыпочках приблизился к занавешенной нише, и девушка прокралась вслед за ним. Теперь они молчали, и в комнате стояла тишина, когда девушка выскочила вперед и рукой с выставленным указательным пальцем ткнула в драпировку на уровне человеческой груди. После этого она отступила в сторону, а ее любовник, нацелив саблю горизонтально, сделал резкий выпад и, вложив в удар весь свой вес и силу правой руки, проткнул ткань и скрытую за ним нишу на всю глубину.

Берта Кирхер, понимая всю тщетность любого сопротивления и догадываясь, что стоит поберечь силы на случай, если представится возможность бежать, оставила всякие попытки вырваться из хватки принца Метака, пока тот волок ее по тускло освещенным коридорам дворца. Принц пронесся через многочисленные комнаты, унося свою добычу. Девушке было ясно, что, пусть ее захватчик и королевский сын, его все равно могут схватить и наказать за такой проступок, иначе