Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

Когда мы смогли охватить взглядом нижнюю часть дороги и улицы за площадью, то увидели десятки трупов крестоносцев. Конечно, трудно отличить одну кровь от другой, но мне показалось, что наших погибло вдвое больше. Простые граждане, конечно, сюда не входят, ибо грубые куртки, сделанные из свиных или воловьих шкур, не могли защитить их, и те погибали сотнями.

– Мы спасли, что могли, – прокричал мой кузен. – Давайте в полном порядке отходить в город.

Женщины Ле-Кастелляра действительно были спасены; их повелители и прочие выжившие представители мужского пола стояли между или за нашими рядами, так что план кузена можно назвать правильным.

Крестоносцы однако и в мыслях не держали позволить нам последовать ему. В отличие от нас самих те воины, что противостояли нам сейчас, не принимали участия в утренней схватке, а если бы и принимали, то покончить с ними одной атакой точно бы не удалось. Они пришли сюда, чтобы разбить нас вновь, и наступали медленно и беспощадно, на этот раз с левого фланга, что было весьма опасно, поскольку он прикрывал ведущие в город ворота Разе.

В этот момент события могли обернуться для нас довольно плохо. За нами все еще оставалось множество горожан, которых следовало пропустить в ворота, защищенные нашим левым флангом, после чего в них собирались войти мы сами, а затем и наш арьергард. Если бы крестоносцы надавили посильнее, они обошли бы нас с фланга и полностью отрезали.

К счастью, их внимание отвлекла группа пеших женщин, толпившихся вокруг ля Мамлон. Предполагая, что это – просто беженки из Ле-Кастелляра, и совершенно не зная о том, как наши «яйцерезки» обошлись с их приятелями в Ле-Буре, они стали постепенно стягивать свои силы, разбросанные по разным улицам, и попытались использовать свое численное превосходство. Уж лучше бы им никогда этого не делать.

Когда чародеи вторглись в Лангедок, опаляя наших предков огненным дыханием и заставив их покориться и строить дороги, предводительствовал ими король по имени Цезарь. Этот маг и воин славился среди исполинов тем, что в бою в его распоряжении находились не только кони, но и волки с орлами, и еще он умел писать жезлом на воде. Именно он написал Книгу Заклинаний Войны и оставил ее своим ста сыновьям, некоторые из которых, будучи смертными, снимали с этого трактата копии на пергаменте и продавали монахам за то, что те возвращали им нормальный человеческий рост.

Книга хитростей Цезаря лишь однажды объясняет, как воевать с двуногой частью рода человеческого. Это объяснение содержится в описании войн, которые чародеи вели в Британии, а в те далекие времена ее населяли исключительно женщины, живущие как пчелы.

Их королевы обитали в колесницах, влекомых быками, а когда им хотелось забеременеть, они совокуплялись с женщинами племени волшебниц, которые обладали пенисами, но умирали, если пользовались ими. Кожа волшебниц была ярко-синего цвета, и им приходилось скрывать это, заворачиваясь в лен с ног до головы и скрываясь в каменных кругах. Цезарь победил женщин-пчел, приделав косы к своей колеснице и разрезав каждую из них на три части. Сам обладая пенисом, синих женщин он истребил полностью.

Обычно Цезарь воевал на пляжах, равнинах или же разгуливая по морским просторам. Он не рекомендует армиям стоять спиной к лесу, но нигде не предостерегал против сражений в городе, пусть даже и с женщинами-пчелами.

Если бы крестоносцы могли прихватить нас на открытом месте, они легко одержали бы победу, просто превосходя числом. Но им приходилось наступать на нас, спускаясь по улочкам и переулкам, в то время как мы обладали преимуществом, просматривая все пространство вдоль городской стены. Ля Мамлон – на левом фланге – стояла на рыночной площади, где все улицы сходились у Городских ворот. Если бы она выдвинулась хоть немного вперед или кто-нибудь из нас попал в лабиринт домишек, в котором крестоносцев в кольчугах было сейчас не меньше, чем жал в осином гнезде, то мы потеряли бы преимущества широкого обзора.

Мы видели достаточно, чтобы не проиграть битву, а если бы оказались настолько глупы, чтобы попытаться ее выиграть, то тут же ослепли бы вновь.

Шлюхам свойственно совершать дерзкие поступки. Спешившись и привязав Пипи к какому-то пеньку, ля Мамлон призвала крестоносцев поспешить к ней. Мужчина, сидящий на лошади с широкой спиной, вряд ли почувствует себя непринужденно, если вынуждать его поспешить к вам между двух стен (особенно бок о бок с десятком товарищей) по улочке, которая рассчитана на одну-единственную особь с корзинкой хлеба (каркассонские караваи упоминались ранее; здешний хлеб печется с учетом особенностей местных переулков: с жесткими краями и коркой, твердой, как панцирь у жука). И вот крестоносцы увидели ее. Они никогда не видели ее раньше и помчались к ней, стукаясь о стены коленными чашечками и стирая о седла бедра, и так уже подпаленные полуденным солнцем. Мужчины, несущиеся к женщине в таком состоянии, а особенно те, кто занимал высокое положение и не привык к подобным приключениям, оказались вполне годными для того, чтобы обнаружить свои задницы в огне, а мошонки – отрезанными.

Наши мародерки увидели, как ля Мамлон опрокидывает над свечкой уже третью чарку спирта, и, решив, что так пропадет слишком много дорогостоящих седел, бросились ей на помощь. Это и остановило битву при Ле-Кастелляре.

В один прекрасный день волшебник или кузнец изобретет могучее оружие, и женская половина человечества либо станет его единоличной хозяйкой, либо останется ничем. Но даже и без этого оружия разница между рыцарем с мечом и копьем с одной стороны и двумя-тремя озлобленными женщинами с вилами с другой не так уж и невообразимо велика, в особенности если он свалился с лошади. Мужчина среднего роста весит не больше, чем копешка влажного сена, а мы часто переворачиваем такие или мечем на сеновал, где они и сохнут в тепле.

Немало можно написать о жестокостях войны, но должна сознаться, что непосредственно мы, женщины, убили не так-то уж и много крестоносцев. Как сказала ля Мамлон, утешая Пипи: «Мужчину убивает вовсе не то, что его поднимают на вилы или протыкают ходулиной, и не то, что его перебрасывают через крышу. Убивает его падение на булыжник по ту сторону дома».

Вот так-то наш отправившийся на вылазку отряд и смог уйти в город через ворота Разе. Последними входили ля Мамлон с мародерками. Они заполнили свои ковши всевозможными непристойными частями, одни из которых предназначались лекарям, а другие – чтобы после