Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Кто явился организатором шайки и каковы её персональный состав и численность?

– Организатор – покойный гражданин Ленков, но в своё время, как я, извиняюсь, слышал, Ленков был помощником главаря. Но про того главаря, виноват, ничего вам, товарищи правосудие, пояснить не могу. Активных членов шайки, не считая наводчиков и укрывателей, было человек до тридцати, а ежели по фамилиям…

Минут двадцать Багров перечислял фамилии и давал характеристики членам шайки, попутно сообщая о совершенных каждым преступлениях. Если бы взгляды из лож, где находились подсудимые, имели материальную силу – Багрова уже бы по стене размазало. Потом, когда члены суда, обвинители и защита перешли к вопросам, эти взгляды уже могли испепелить. «Под занавес» Бориска сел на любимого конька – о себе, бедолаге:

– …В шайке мне не доверяли почти все время, вначале называли учеником, под конец граждане Ленков и Верхоленцев грозили убить. На «дело» ходил вначале без оружия, потом дали «бульдог», который, извиняйте, потерял при грабеже китайцев на Камчатской улице, а хороший «наган», взятый мной, извиняйте, с этого грабежа, Яшка Верхоленцев у меня отобрал! И вообще, товарищи правосудие, я же после ареста товарищу Фоменко сразу же сознался, всех выдал и просил меня расстрелять!..

Внимательно слушавший Бориску Абрам Иосифович не выдержал и, с размаху хлопнув себя кулаком по колену, наклонил возмущённое лицо к соседу:

– Вот паразит! Все – злодеи, а он прям-таки – агнец заблудший! Давно пора в расход-распыл!

– Э, погоди, ещё и помилуют за чистосердечность, ишь, как поёт – заслушашься!

– Поёт, да не про себя!

– Тише, товарищи, не в теантре! – зашикали сзади, хотя и с запозданием. Председательствующий объявил заседание закрытым.

На морозном воздухе Абрамову дышаться стало легче, хотя снова одолел кашель, но ещё больше одолели мысли от услышанного и увиденного. «Багров… Какая всё-таки загадка человек! Молод, столько патетики, воевал, видимо, честно – говорит с гордостью, явно не врёт… Ну как же так?!»

Абрам Иосифович остервенело замотал головой, отчего зашёлся в надсадном приступе кашля.

«Как же так? Думал, что за все свои злоключения и перипетии научился я в людях разбираться… Вот тебе и научился! Пацана понять не могу! Как такая метаморфоза приключилась? Из бойца в бандиты… А ведь и вправду совсем пацан. Постой-ка, постой… Помнится, кто-то из ребят моего первого выпуска… Ну да, Сашок, конечно! Он нынче в агентах уездного угрозыска, он и рассказывал, что Багрову – всего-то семнадцать неполных лет! Вот те раз! А сегодня на суде? Восемнадцати лет сказали… Спутали по запарке, конечно…»

И Абрам Иосифович вдруг признался себе, что парня ему жалко, несмотря на все его злодеяния. Крепко выругал себя за политическую близорукость, но отрешиться от чувства жалости так и не смог.

2

Вторник и среда на процессе оказались особенно наэлектризованными: допрашивали подозреваемых по делу об убийстве П. Анохина и Д. Крылова, заслушивали показания свидетелей. И вновь звучали вопросы, из которых было ясно: многим еще не дает покоя отсутствие в истории с убийством на Витимском тракте «белогвардейского следа». Как-то не вязалось в сознании, что убийство двух видных политических деятелей может оказаться заурядным уголовным преступлением. И тогда слова попросил директор Госполитохраны.

– Шайкой Ленкова до убийства Анохина и Крылова мы интересовались мало. Определенная информация о бандитах была, однако шайка не преследовала политических целей и была сообществом уголовного характера, что относилось к компетенции угрозыска. Первые же предположения по убийству Анохина и Крылова были таковы: я считал его вначале политическим. Но из осмотра местности, обстановки убийства и характера нанесенных ранений я с несомненностью установил, что это убийство было произведено уголовными преступниками с целью грабежа. Подтвердили это и собранные показания свидетелей, как и допросы подозреваемых… С того времени шайкой мы занялись вплотную, организовав нечто вроде уголовного отделения при ГПО…

Бельский в общих чертах, очень скупо, поведал суду о тех оперативных комбинациях, с помощью которых предпринимались попытки внедрить в шайку сотрудников госполитохраны и агентов угрозыска, как к розыску и поимке Ленкова пытались привлечь знавших его лично партизанских командиров.

Показания же обвиняемой в совершении убийства пятерки – Самойлова, Баталова, Бердникова, Крылова и Костиненко-Косточкина – представляли на суде интерес разве что для публики, для следствия ничего нового они не открыли. Убийцы монотонно излагали уже известные обстоятельства совершения преступления, так же монотонно каялись в содеянном и просили суд о снисхождении. Отрицал свою вину только Костиненко, наивно уверяя суд, что просто проезжал мимо и даже помогал раненому кучеру.

В четверг, 5 октября, судебное заседание началось в пять часов вечера. Почти пять часов суд допрашивал Ощепкова, Лукьянова, Милославского, Цупко, Чимова, Верхозиной, Владимира Якубченко и Шитина. Понятно, что для большинства присутствующих в зале наибольший интерес представили показания Тимофея Лукьянова и Фили-Кабана.

Но если уголовные пути-дорожки Филиппа Цупко, его роль «тени» при Ленкове, даже ставшие на суде достоянием публики попытки Фили втереться в доверие угрозыску – все это было для Барс-Абрамова вполне объяснимо («Каторжный варнак! Чего с него взять, одна могила исправит!»), то истинное лицо бывшего милицейского начальника, человека, вроде бы совершенно одной с ним, Абрамовым, партизанской закалки, – это никак ни разумом, ни душой не воспринималось!

Но не воспринимались и мутные объяснения Лукьяновым своей непричастности к преступлениям ленковцев:

– Ленкова видел один только раз, на свадьбе у Сарсатского, где я представился агентом секретного отдела ГПО и разговора там с ним, Ленковым, никакого не имел…

– Зачем же вы представились секретным сотрудником ГПО, если тот же Сарсатский знал, кто вы, Лукьянов, на самом деле?

– На всякий случай…

– Знаком ли вам обвиняемый Самойлов, при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?

– Самойлова знаю, раньше он в милиции служил, потом уволился, потом второй раз видел, у Сарсатского на свадьбе, то есть заручении…

– Обвиняемый Багров показал, а обвиняемый Самойлов подтвердил, что вы давали бандитам наводки на преступления и оружие, получая за это деньги и золотые вещи…

– Да это поклёп полный!..

– Давайте без эмоций, Лукьянов.

Председательствующий раскрыл толстую картонную папку – один из томов уголовного дела.

– Вот Багров прямо показывает, зачитываю: «ЛУКЬЯНОВ в квартире Нюрки (сожительницы Сарсатского) давал ЛЕНКОВУ револьвер “Кольт” на подержание и давал “нагановские” патроны, также давал наводку на громкое дело – ограбить с деньгами начальника милиции СЕРЖАНТА или Правительственного инспектора КОЛЕСНИЧЕНКО… В квартире в это время присутствовали хозяйка квартиры, эта же самая “Нюрка”, ея сожитель Алешка, члены шайки ИВАНОВ, МИЛОСЛАВСКИЙ Александр, Мишка САМОЙЛОВ, Яшка-милиционер и НЕКРАСОВ Мишка. От Мишки САМОЙЛОВА ЛУКЬЯНОВ получил два кольца золотых, одно с тремя вставками (рубины) и