Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

оказавшимся «в розгоне» (вероятно, возвращавшимся из «зажитья»[366]), показало сокрушительную мощь тевтонского оружия. Из двух русских военачальников один погиб, а второй вынужден был спасаться бегством. Погибшим был сын новгородского посадника Твердислава Михайловича и родной брат правившего тогда посадника Степана Твердиславича – Домаш Твердиславич[367]. Вторым был владимиро-суздальский воевода Кербет, известный позднее как руководитель тверского ополчения[368]. Надо полагать, при таких руководителях суздальско-новгородский отряд был далеко не маленьким. Но налет был внезапным, а превосходство сил подавляющим – много русских погибло и даже попало в плен.

Как отмечено летописцем, сражение состоялось «у моста», откуда остатки русских бежали в сторону основных частей. Узнав о случившемся, Александр отступил («въспятися») на Чудское озеро и занял позицию «на Узмени, у Воронея камени». Окрыленные победой «у моста», «немцы и чудь» начали преследование («поидоша по нихъ») и налетели на выстроившиеся к бою русские полки – в субботу 5 апреля 1242 г. состоялось Ледовое побоище:

«Узревъ же князь Олександръ и новгородци, поставиша полкъ на Чюдьскомь озере, на Узмени, у Воронея камени;

и наехаша на полкъ Немци и Чюдь, и прошибошася свиньею сквозе полкъ; и бысть сеча ту велика Немцемь и Чюди.

Богъ же и святая Софья и святою мученику Бориса и Глеба, еюже ради новгородци кровь свою прольяша, техъ святыхъ великыми молитвами пособи Богъ князю Александру;

а Немци ту падоша, а Чюдь даша плеща;

и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега;

и паде Чюди бещисла, а Немецъ 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ.

А бишася месяца априля въ 5, на память святого мученика Клавдия, на похвалу святыя Богородица, в суботу» [НПЛ. С. 78, 295].

* * *

Исследователи потратили немало сил для определения места Ледового побоища. Изначально вопрос был связан с определением локации главных географических ориентиров – «моста», у которого был разгромлен отряд Домаша и Кербета, а также «Суболичьскаго берега», «Узмени» и «Воронея камени» на Чудском озере. Первым высказавшимся был эстонский историк Г. Г. Трусман, который считал, что сражение состоялось в 7 верстах к северу от устья реки Эмайыги в районе деревни Воронья (Варнья) [Трусман 1884. С. 44–46]. Связано это было с признанием тождества «Суболичьскаго берега» и эстонской исторической области Соболиц (Sobolitz), наиболее вероятной локацией которой является полоса побережья Чудского озера к северу от Эмайыги.

Чуть позже опубликовал свое исследование А. И. Бунин. В докладе на десятом археологическом съезде в Риге в 1899 г. он высказал предположение, что под словом «мост» скрывается искаженный топоним – скорее всего, населенный пункт Хаммаст (Гамаст), важный перекресток на дороге от Дерпта (Тарту) к деревне Исмени (Изменка; Исмень, совр. поселок Мехикорма, Mehikoorma) на берегу Теплого озера – узкой протоки между Чудским и Псковским озерами. Можно предположить, что «Узмень» – это и есть район современного Теплого озера около Мехикорма (Измень), куда от Хаммаста отступил князь Александр. Сличив современные карты, Бунин обнаружил в южной части Чудского озера на границе с Теплым остров Вороний, расположенный «в 400 сажень к северу от Гдовского берега, в 5,5 верстах к северо-западу от погоста Кобыльего городища и в 7 верстах от западного (Суболицкого) берега Чудского озера» [Бунин 1899. С. 218]. Таким образом, Ледовое побоище было локализовано в районе Вороньего острова.

Гипотеза Бунина главенствовала в литературе на протяжении первых трех десятилетий XX в., пока с началом Второй мировой войны у нас в стране не обострился интерес к событиям русско-немецкого противостояния 1242 г. Тогда за несколько лет вышла целая серия популярных и околонаучных работ, посвященных или затрагивающих тему Ледового побоища. Большинство авторов оказались сторонниками версии Трусмана, высказавшись за локализацию места сражения у западного берега Чудского озера в районе устья Эмайыги или невдалеке от Мехикорма (Измени)[369].

Но действительно новый этап исследований по этому вопросу был ознаменован публикацией в 1950–1951 гг. статей М. Н. Тихомирова и Э. К. Паклар. Авторы выезжали на предполагаемое место сражения и провели топографический анализ событий. В результате Тихомиров отказался от своего прежнего мнения и подверг критике линию рассуждений Трусмана. Исследователь согласился с Буниным в том, что под словом «мост» скрывается некий искаженный топоним, но предположил, что это не Хаммаст, а деревня Моосте (Мосте), расположенная значительно южнее, но также на важном перекрестке дорог, связующих юго-восточные районы Уганди с Дерптом. От Моосте Александр отступал к Теплому озеру и «остановился на „узмени”, в самом узком месте Теплого озера, загородив, таким образом, путь по льду к Псковскому озеру, как наиболее удобную дорогу во время начинающегося весеннего бездорожья». Само сражение Тихомиров размещал невдалеке от восточного берега юго-западнее деревни Чудская Рудница, где, как ему сообщили местные жители, «до 1921 г. на поверхности воды выделялся большой валун, который рыбаки называли Вороньим камнем» – «этот камень был взорван рыбаками для свободного судоходства». «Место Ледового побоища, – заключал ученый, – надо искать не у Вороньего острова у восточного русского берега Чудского озера, а в самом узком месте Теплого озера, „на узмени”» [Тихомиров 1975. С. 373], в районе Пнёво – Мехикорма.

Паклар соглашался, что «мост» – это деревня Моосте, но Ледовое побоище локализовывал, как и Бунин, у Вороньего камня, «находящегося в 12–14 км от эстонского берега, в 9 км от острова Пийрисар, в 2,2 км от нынешней деревни Подборовье и в 3,3 км от Кобыльего Городища» [Паклар 1951. С. 315].

Работы Тихомирова и Паклар привели к тому, что гипотеза Трусмана вскоре исчезла со страниц исследований. Наибольшее распространение получила точка зрения, что сражение состоялось у Вороньего острова, в южной части Чудского озера, невдалеке от устья реки Желчи[370]. Дабы поставить точку в важном споре, решением Президиума АН СССР в 1958 г. была организована экспедиция к предполагаемому месту Ледового побоища, а также произведено геологическое, климатическое, археологическое (включая подводное) и историко-культурное обследование местности. Руководить экспедицией поручили генералу Г. Н. Караеву. Результаты работы коллектива авторов были опубликованы в 1966 г. в сборнике «Ледовое побоище. 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища» [Караев 1966].

В рамках указанной экспедиции эстонское побережье обследовал А. Э. Кустин. По его заключению, западный берег Теплого озера является сплошь заболоченным. Сухие места – только два небольших участка побережья у Мехикорма (Измень) и Йыэпера (Jõepera). Вся дельта Эмайыги – «непроходимые леса и болота». Дорога там появилась только в XIX в., а ранее использовались лишь водные маршруты летом и зимники. Все пути сообщения, связывающие побережье Теплого озера с внутренними областями Эстонии, ведут от Мехикорма по узким полоскам песчаных насыпей между болотами. Одна дорога идет на запад – через Разина (Rasina) в районе Ляанисте (Lääniste), где пересекает реку Ахья и далее через Хаммаст (Hammaste) направляется к Тарту. Вторая ведет от Разина на юг вдоль Ахьи к Моосте.