Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

состоялось не позднее января 1241 г., а в феврале 1241 г. шли переговоры новгородцев с Ярославом. В самом начале статьи 6749 мартовского (март 1241 – февраль 1242) года говорится, что «приде Олександръ князь в Новъгородъ, и ради быша новгородци» [НПЛ. С. 78, 295]. Следовательно, Александр прибыл на Волхов примерно весной 1241 г.[360]

Горожане особенно подчеркивали свои проблемы с посевной – не было зерна и коней. Князь должен был принять незамедлительные меры. О его походе к Копорью в летописи говорится буквально сразу после возвращения:

«Того же лета поиде князь Олександръ на Немци на городъ Копорью, с новгородци и с ладожаны и с Корелою и съ Ижеряны, и взя городъ, а Немци приведе в Новъгородъ, а инехъ пусти по своеи воли; а Вожанъ и Чюдцю переветникы извеша» [НПЛ. С. 78, 295].

Молниеносного удара, как в случае со шведами, на этот раз выйти не могло. Видно, что князь обстоятельно готовился к кампании. В походе участвовали новгородцы, ладожане, ижора, карелы – чуть ли не все вооруженные силы Новгорода и союзников. Крупную армию Александр вел не только потому, что не знал численности противника – судя по всему, она была невелика, а скорее потому, что рассчитывал на штурм крепости вместо полевого сражения. Действительно, летописец говорит про Копорье «взя», а не «изгони», как при захвате немцами Изборска и освобождении новгородцами Пскова. Надо полагать, Копорье – едва построенная крепостица – долго не сопротивлялось, отчего источники сообщают о большом количестве пленных немцев. Причем даже не весь полон повели в Новгород, а некоторых сразу отпустили. Вероятно, отпущенными были простые колонисты, получившие земельные наделы в новых орденских владениях. Или Александр не хотел излишне обострять отношения с ливонцами и датчанами?

В ходе одного, впрочем довольно сильного, удара князь вернул на место прежние границы. Возместить ущерб от грабежей на Луге он не мог, но изгнал тех, кто пытался здесь обжиться. Судя по тому, что Александр уже имел опыт укрепления новгородских рубежей по Шелони, вполне возможно, некие подобные меры он предпринял и в Водской земле. Однако Житие Александра Невского сообщает, что замок Копорье был разрушен:

«Въ второе же лето по возвращении с победы [на Неве] князя Александра приидоша пакы от Западныя страны и возградиша град въ отечестве Александрове. Князь же Александръ воскоре иде и изверже град их из основания, а самых извеша и овех с собою поведе, а инех, помиловавъ, отпусти, бе бо милостивъ паче меры» [ЖАН 2000. С. 362].

Примечательно, что автор Жития, который не пользовался письменными источниками, почти дословно повторил подробности проведенных Александром репрессий. По летописи, были наказаны только водские сторонники крестоносцев, а здесь, в Житии, упомянуты также казни среди немцев. В любом случае, если это припоминалось спустя четверть века, немецкий полон, приведенный в 1241 г. в Новгород, был велик. Вероятно, среди пленных встречались знатные, за которых можно было получить хороший выкуп.

§ 3.3. Ледовое побоище, 5 апреля 1242 г.

Летописный рассказ указывает, что период между освобождением Копорья и походом на Псков был значительным – возможно, более полугода. Известно, что для новой кампании Александр привел суздальские полки с братом Андреем, на что требовалось время. Тем не менее, скорее всего, основной причиной задержки были сами новгородцы, которых надо было убедить в необходимости новой войны.

Псковичи, как сказано выше, вполне законно приняли власть Ордена, и новгородцы не считали себя вправе это оспаривать. Позднее псковичи примут у себя литовского князя Довмонта и тоже не будут при этом оглядываться на Новгород. В 1241 г. Александру еще следовало доказать, что немцы в Пскове представляют угрозу соседям, а кроме того, угнетают местных жителей и грабят новгородские села[361]. Также необходимо было наделить уверенностью в успехе собственного отца. Тяжело представить, что великий князь выделил полки для войны на далеком чудском порубежье, в то время как монголы разоряли южнорусские земли. Скорее всего, Ярослав отправил «низовцев» к Пскову, когда узнал, что Батый далеко углубился в Европу – на 1241–1242 гг. выпадает европейский поход монголов.

Об освобождении Александром Пскова летопись сообщает в начале статьи 6750 мартовского (март 1242 – февраль 1243) года:

«Поиде князь Олександръ с новгородци и с братомь Андреемь и с низовци на Чюдьскую землю на Немци и зая вси пути и до Пльскова; и изгони князь Пльсковъ, изъима Немци и Чюдь, и сковавъ поточи в Новъгородъ, а самъ поиде на Чюдь» [НПЛ. С. 78, 295].

В нескольких строчках описано масштабное предприятие, требовавшее немалой подготовки и талантливой реализации. Было собрано новгородское ополчение и приведены суздальские полки – с Низовской земли – «низовци», возглавляемые князем Андреем Ярославичем. Обращает на себя внимание летописный акцент, указывающий на то, что целью похода изначально была «Чудская земля» и «немцы» – Псков представлен как промежуточный этап[362]. Судя по всему, штурмовать псковские укрепления не собирались. Были перекрыты все пути к городу, поставлены под контроль снабжение и коммуникации. Кажется, что «мягкая блокада» действовала недолго. Воспользовавшись удобным моментом, Александр Ярославич с дружиной коротким налетом («изгоном») захватил город. Немецкие фогты и сопровождавший их «чудской» отряд были арестованы. О каком-либо кровопролитии при занятии Пскова не сообщает и Ливонская хроника:

«Увидев немцев,Он [«новгородский король»] долго не медлил,Обоих братьев он выгнал,Покончив с их фогством,И всех их кнехтов изгнали.Ни одного немца там не осталось.Русским оставили они страну.Так обстояли дела у братьев»[LR. V. 2187–2194; МН 2002. С. 232].

Можно понять, что «братьев» и «кнехтов» Александр «выгнал», а не перебил. Хотя псковская летопись говорит об этом достаточно резко:

«Пришед князь Александръ и изби Немець во граде Пскове, и градъ Псковъ избави от безбожных Немець, помощию Святыя Троица» [П1Л. С. 13][363].

Здесь ощущается текстологическая связь с Житием Александра Невского, где фигурирует «избиение» и указание на «безбожность» интервентов:

«Он же [Александр Ярославич] въскоре градъ Псковъ изгна и немець изсече, а инех повяза и град свободи от безбожных немець» [ЖАН 2000. С. 364].

Поздний агиограф все же отмечает гибель некоторых захватчиков при «изгоне» из Пскова, который, надо полагать, действительно не был кровопролитным. Симпатии псковичей оказались на стороне новгородцев. Городская летопись потом специально отмечала участие псковских полков в Ледовом побоище. И нигде мы не видим указаний на репрессии среди псковичей, участников сдачи города немцам.

* * *

Вероятно, князь Александр не стал задерживать войска в Пскове, но немедленно продолжил марш в Чудскую землю – во владения Дерптского епископа. По псковским летописям, немцы хозяйничали в городе «два лета» – с 6748 (март 1240 – февраль 1241) по 6750 (март 1242 – февраль 1243) мартовский год[364]. Псков был освобожден не ранее марта 1242 г., а 5 апреля 1242 г. уже