Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

в грамоте о дарении псковских земель князь назван Ghereslawo, что лишь очень отдаленно напоминает Gerpolt. Скорее всего, дарил земли в 1248 г. Ярослав Владимирович, а в хронике упомянут Ярополк[346]. В-третьих, Герпольт отмечен в хронике как король (kunic), что никак не вяжется со статусом вассала Дерптского епископа. И в-четвертых, Ярослав не мог «оставить» «в руках немецких братьев» Псков. Он им не владел. Захват Пскова еще не состоялся, когда велись переговоры. Ярослав имел некие, весьма условные даже по русским меркам, права на псковский стол, но занять его мог только по согласованию с горожанами. Вероятно, Владимир Мстиславич как псковский князь имел какое-то личное владение в Псковской земле – например, такое как пограничная крепость Изборск с округой. Может быть, за них и боролся его сын. В 1233 г. ему не дали там закрепиться, а в 1240 г. это на некоторое время удалось. Между прочим, Ярослав Владимирович последний раз упоминается в летописи как служилый новгородский князь, возглавляющий отряд новоторжцев при литовском нападении в 1245 г. [НПЛ. С. 79, 304]. Можно предположить, что он вскоре отошел от своих немецких союзников, примирился с Александром Ярославичем и обосновался где-то на Руси, возможно, в Торжке.

В летописном известии о переговорах под Псковом настораживает оборот «самъ поча владети», что заставляет противопоставлять Твердилу Иванковича то ли городской общине, то ли бывшему князю. Если Твердила действовал по вечевому решению, то, должно быть, в Пскове все же был прежде князь, который уступил свои права крестоносцам[347]. В противном случае речь должна идти об обособлении Твердилы, который вместе «с инеми» вступил в сговор с немцами. Позднейшие известия, кстати, говорят, что псковичи радовались освобождению от немецкой власти и не оказывали Александру Невскому сопротивления[348].

Обследовав тему, А. В. Валеров сделал вывод, что решение сдать город принимала не какая-то группа влиятельных бояр, а общий совет (вече), благорасположение которого обеспечил своим участием княжич Ярослав Владимирович, за что был специально отмечен в записях у ливонцев [Валеров 2004. С. 166]. Но такую версию принять затруднительно. Заметно, что псковский летописец смущался произошедшего и представлял дело как захват. В новгородской летописи псковичей также выгораживали, обвиняя во всем Твердилу. Там же отмечено, что после сдачи города многие горожане предпочли переселиться в Новгород, а оставшиеся даже «воевали села новгородские». Очевидно, что среди псковичей случился принципиальный раскол. Многие жители, измученные ненастьями прежних лет, склонялись к переходу под орденское покровительство. Проводником их воли был Твердила, которого потом признали узурпатором. Остальные молчали или их было меньшинство. В итоге недовольным разрешили покинуть город.

* * *

Мы практически не имеем известий о событиях в Пскове в период орденского владычества – за почти полтора года (с сентября 1240 по март 1242 г.). Ливонская рифмованная хроника сообщает, что после подписания мира в городе оставили для управления двух орденских братьев с небольшим отрядом:

«Когда войско было готово,Радостно оттуда отправились.Там оставили двух братьев, которыхУправлять этой землей назначили,И небольшой отряд немцев.Это позже обернулось им во вред.Их господство продолжалось недолго»[LR. V. 2171–2177; МН 2002. С. 232].

В Житии Александра Невского говорится, что в Пскове сидели немецкие наместники:

«Уже бо бяше град Псков взят и наместникы от немець посажени»

[ЖАН 2000. С. 364].

В некоторых списках Жития наместники названы «тиунами», чем подчеркнута их фискальная функция [С1Л. С. 312; ЖАН 1995. С. 198]. Однако исследователи считают верным чтением именно «наместники» – орденские фогты, главы административно-судебных округов[349]. Обычно такой фогт назначался один. Второй фогт в Пскове, надо полагать, появился потому, что власть в городе поровну поделили Орден и Дерптский епископ[350].

Внутреннее устройство псковской общины, вероятно, сохранилось – ее корпоративный характер был вполне традиционным для большинства городов Северной Европы. Орден внимательно следил за деятельностью органов самоуправления в своих землях (например, в Пруссии), но основными регалиями сюзеренитета – которые специально закреплялись в уставных грамотах города – были право участия в суде и получение от него части доходов, а также десятина и торговые пошлины. На первом плане были финансы.

Другое дело – вопрос конфессиональный. Братья-рыцари терпимо относились к своим христианским подданным любых епархий и патриархатов. По крайней мере в Палестине. Орден воевал и охранял христианские общины, а проповедью занимались священники и монахи иных конгрегаций. Но половина Пскова перешла под контроль Дерптского епископа, который наверняка не потерпел сохранения прежней церковной организации. Неизвестно, вмешивался ли он в вопросы богослужения, но, судя по некоторым предположениям, латинство сумело пустить в Пскове корни[351].

Житие Александра Невского сообщает, что князь Александр Ярославич, отвоевав Псков, обратился к горожанам с речью, наполненной нравоучительными угрозами: «О невегласи псковичи! Аще сего забудете и до правнучатъ Александровых, и уподобитеся жидом…» [ЖАН 2000. С. 364]. Валеров считает, что, так как слово «невегласи» означает не только невежд, но и язычников, и вероотступников, дословно – «не ведающие гласа Божьего», то, возможно, именно вероотступниками называет здесь князь псковичей[352]. На основе этого исследователь сделал предположение, что «какая-то часть общины Пскова перешла в лоно римской церкви» [Валеров, 2004. С. 173].

Извещая о потере Пскова, орденский поэт вздыхал:

«Если бы Псков тогда удержали,

Это было бы на пользу христианству

До самого конца света»

[LR. V. 2195–2197; МН 2002. С. 232].

Под христианством у этого хрониста всегда имелось в виду только католичество – «латинская вера». Эта фраза без всяких сомнений позволяет утверждать, что Дерптский епископ рассчитывал подчинить горожан церковной власти Рима. Герман Вартберг, писавший в XIV в., совсем однозначно указывает на такие планы:

«Русские, вернее псковичи, сожгли свой город [то есть посад] и подчинились ему [ливонскому магистру]. А тот магистр оставил там [в Пскове] двух братьев-рыцарей с небольшими силами для береженья замка и для того, чтобы увеличилось число обращаемых в католичество»[353].

Псков позднее воспринимался как потенциальный центр развития католической миссии на Руси. В своем послании от 15 сентября 1248 г. князю Александру Ярославичу папа Римский Иннокентий IV упоминал некие переговоры, которые велись по поводу строительства в Пскове «соборного храма для латинян» (Latinorum Ecclesiam cathedralem) [PUB, I. № 209].

Как бы то ни было, но, судя по изложению русской летописи, немецкая власть для псковичей оказалась менее удобной, чем покровительство авторитарных переяславских князей. Как можно наблюдать далее, псковичи никак не противились захвату города Александром Невским. Даже в Ливонской хронике говорится, что приходу новгородцев «обрадовались они сердечно»[354]. Позднее псковичи, судя по всему, участвовали как в походе на Дерпт, так и в Ледовом побоище[355]. Надо полагать, что город под властью ливонцев испытывал трудности с торговым оборотом в русских землях, а также имел перебои в продовольственном снабжении. Многие