Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

1233 г. По сообщению Ливонской хроники, Изборск был взят штурмом, и все, кто в нем находился, перебиты [LR. V. 2090–2096]. Когда 16 сентября 1240 г. подоспели псковичи, судя по их потерям – 600 или 800 человек, – баталия под стенами Изборска разгорелась нешуточная. Ее масштаб явно превосходил Невскую битву в разы. Ливонский поэт посвятил этому пространный этюд:«Без промедленияСобрались они [псковичи] в поход.И поскакали яростно туда,Одетые в блестящие доспехи.Их шлемы сияли как стекло.С ними было много стрелков,Они столкнулись с войском братьев.Те дали им отпор.Братья и мужи короляНа русских смело напали.Епископ Герман держалсяКак герой со своим отрядом.Начался бой жестокий:Немцы (die dûtschen) наносили глубокие раны,Русские (die Rûtzen) несли большие потери.Восемь сотен их было убито,Тех, кто остался на поле брани.Под Изборском (Îsburc) потерпели они поражение.Остальные обратились в бегство.Их преследовали в беспорядкеПо пятам, тесня их к дому.Русские сильно погоняли своих лошадейИ плетьми, и шпорами.Они думали, что все пропали.Путь им казался слишком длинным.Лес гудел от горестных криков.Все стремились добраться до дома.Братья их преследовали.Моде [Mode; река Великая] называлась река:За ними на другой берегБратья переправились с большой силой;Они вели за собой много смелых воинов.Псковичи же (Die von Plezcowe dô)Не были рады гостям.Братья поставили шатрыПеред Псковом (Plezcowe) на красивом поле.Епископ и мужи короля (der bischof und des koninges man)Очень удобно лагерем расположились.Многие рыцари и кнехты (manich ritter und knecht)Полностью заслужили свое право на лен (vordienten wol ir lêhenrecht)»[LR. V. 2105–2144; МН 2002. С. 230–231].

Псковичи все же успели закрыть городские ворота: судя по хронике, немцы не смогли занять ни замок («burc»), ни посад («stat») [LR. V. 2151]. По новгородской летописи, посад сожгли. Началась осада, длившаяся неделю. Немцы пригрозили псковичам штурмом и тем вынудили пойти на переговоры:

«Был дан приказГотовиться к бою.И дали им [крестоносцам] понять,Что пойдут они на штурм.Русские заметили,Что многие отряды штурмовать готовятсяИ замок, и посад (beide burc unde stat).Русские не оправились ещеПосле боя под Изборском (Îsburc).Они сдались Ордену,Там боялись большей беды.О мире повели переговоры»[LR. V. 2145–2156; МН 2002. С. 231].

По новгородской записи, немцы не решились на штурм и отступили, разорив окрестности и захватив заложников из числа детей «добрых муж». Именно то, что немцы отошли «без мира», а также взяли заложников, отмечено летописцем как важный момент, заставивший псковичей пойти на переговоры. Переговоры вел некий Твердило Иванкович с группой сторонников («с инеми») и «подвел» псковичей, сам начав «владеть» Псковом вместе с немцами. Сообщение новгородского источника не раз заставляло историков признать, что Твердила Иванкович не только совершил «прямую национальную измену», но повысил свой социальный статус, оказавшись самостоятельным псковским правителем под иноземным протекторатом. Многие допускали, что Твердило возглавлял некую пронемецкую боярскую партию или группу сторонников князя Ярослава Владимировича. Последние исследователи темы, однако, склонны считать Твердилу представителем всей псковской общины, а решение о сдаче города немцам – выбором горожан, оказавшихся в тяжелых условиях военного поражения. Действительно, многое указывает на то, что псковичи были склонны принять покровительство ливонцев, но прямые свидетельства летописи говорят о «перевете» – измене. Хотя, возможно, это новгородский взгляд на дело[339].

Ливонская рифмованная хроника свидетельствует, что главную роль на переговорах сыграло решение псковского короля Герпольта, который согласился передать город и земли Ордену:

«И мир был заключен

С русскими на тех условиях,

Что Герпольт (Gêrpolt), как звали их короля (kunic),

Согласился оставить

Замки и плодородную землю (burge und gûte lant)

В руках немецких братьев (in der dûtschen brûdere hant),

В распоряжении магистра (meister)»

[LR. V. 2157–2161; МН 2002. С. 231–232].

Исследователи высказали немало версий по отождествлению этого Герпольта. Большинство из них не сомневалось, что автор хроники так передал русское имя Ярополк, что подтверждается немецкой традицией транскрибирования славянских имен[340]. Однако русским источникам неизвестен псковский князь Ярополк, и это заставляет искать иные варианты. Остен-Сакен считал, что Герпольтом-Ярополком именовался Твердило Иванкович [Osten-Sacken 1907. S. 105]. Пашуто допустил, что Ярополк – это новгородский наместник в Пскове: позднее в новгородской летописи некий князь Ярополк упоминается в числе сподвижников Дмитрия Александровича и участников Раковорской битвы 1268 г. [Пашуто 1963. С. 104]. Наиболее распространенным можно считать мнение русско-немецкого историка Петра Петровича Гёца (Peter Otto von Goetze; 1793–1880), поддержанное Амманом, а затем И. Э. Клейненбергом и Шаскольским, что Герпольтом был Ярослав Владимирович, сын Владимира Псковского, упомянутый в новгородской летописи в числе захвативших Изборск[341]. Важным аргументом в эту пользу служит документ, исследованный Амманом в Стокгольмском государственном архиве – акт от 8 февраля 1299 г., в состав которого входит дарственная от 3 октября 1248 г., где упоминается, что ранее «королевство, именуемое Псковским, было передано королем Гереславом, наследником этого королевства, Дерптскому епископу» («regni, quod Plescekowe nominatur, a rege Ghereslawo, eiusdem regni herede, supradictae ecclesiae Tharbatensi collati…») [LUB, III. № 200а, 540а; МН 2002. С. 272–274]. Амман считал, что этот документ говорит о дарении, совершенном под стенами Пскова в 1240 г. [Ammann 1936. S. 275–276]. Такая гипотеза вполне убедила многих советских историков, которые признали, что, вероятно, Ярослав Владимирович «незадолго до своей смерти (около 1245 г.) действительно стал католиком» и передал права на Псков своему сюзерену – Дерптскому епископу Герману, а ранее (в 1240 г.) еще и Ордену. «Видимо, – писали Клейненберг и Шаскольский, – князь Ярослав-Герпольт Владимирович два раза за свою жизнь изменника предал и продал свою „отчину” – Псковскую землю»[342].

Действительно, факт дарения «Псковской земли» дерптской церкви налицо. Однако, как показала недавно Назарова, это была вынужденная мера, произведенная под давлением со стороны епископа Германа [Назарова, 2000. С. 40–43]. Последний неоднократно поддерживал Ярослава в борьбе за новые земли на Востоке, и теперь требовал расплаты. Ордену причиталась половина передаваемого имущества. Назарова склоняется к тому, что акт дарения имел место еще до нападения на Изборск и Псков, отчего предпринятый поход «должен был трактоваться не как вторжение в соседнее государство, с которым в 1234 г. был заключен мирный договор, а как введение войск сеньором во владения своего вассала с согласия последнего»[343]. Аналогичную позицию занимают другие современные историки[344].

Следует, однако, заметить, что версия о Герпольте-Ярославе имеет много изъянов. Во-первых, документ о дарении Пскова сам по себе не сохранился; не сохранилась и грамота 1248 г., в которой он упоминается; только спустя полстолетия грамота 1248 г. была процитирована в документе 1299 г. Непонятно даже, идет ли речь о письменном акте или об устной договоренности. Большая цепочка цитирований позволяет допустить любую ошибку в имени дарителя. То же можно сказать о припоминании в Ливонской хронике. Назарова допускала, что автор хроники «мог домыслить и сам факт передачи власти в Пскове русским князем Ордену, чтобы тем самым обосновать законность захвата города рыцарями»[345]. Во-вторых,