Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

ловли, предоставляем в пользу этих братьев, но не нарушая права церковного патроната фогства и прочих чиновников на возмещение их труда, затрат и опасностей при покорении варваров (barbarorum). <..> Кроме того, тевтоны (Theutonici), уже вступившие в свои права в том замке (castro), освобождаются от уплаты десятины с их полей и с продуктов земледелия братьев дома Тевтонского (fratrum de domo Theutonica agricultura)» [LUB, III. № 169; SLVA. № 242; МН 2002. С. 257–259].

Надо полагать, что реальная власть Ордена не распространялась на те земли, которые здесь указаны. Была оккупирована только Водская земля. В Карелии, на Ижоре и Неве орденских братьев еще не было. Карелы и ижорцы впоследствии входили в состав войска Александра Ярославича, изгнавшего немцев. Грамота 13 апреля 1241 г. декларировала претензии Ордена и Вик-Эзельского епископа, а также сообщала своим прибалтийским соседям, что претензии эти уже утверждены в Риме. Ведь, как мы помним, на проповедь в среде карелов и ижорцев претендовала Швеция и Уппсальская епархия. На Водь, очевидно, могла претендовать Дания.

Примечательно, что Дания и архиепископ Лундский, в диоцез которого входил Ревельский епископ, никак не упомянуты в этом документе. Тем не менее, Назарова считает, что датчане участвовали в нападении. В 1239 г. в Ревель прибыл большой флот с воинами принцев Абеля и Кнута. Бросок за Нарву Орден, вероятно, совершил совместно с ними. Но 28 марта 1241 г. умер король Вальдемар, и принцы с воинами вынуждены были срочно вернуться домой, где вступили в борьбу за власть. Этим воспользовался Вик-Эзельский епископ, поддержанный Ригой. Вместе с Орденом они поделили новые завоеванные земли.

Из цитированного документа становится ясно, что в апреле 1241 г. братья-рыцари уже сумели возвести некое укрепление на месте крепости Копорье, а также «вступили в свои права в том замке» и даже поделили некие поля. Вполне возможно, что многие крестоносцы рассчитывали получить земельные держания в завоеванных областях. Об этом упоминает Ливонская хроника при описании захвата Пскова: «Многие рыцари и кнехты полностью заслужили свое право на лен» [LR. V. 2105–2144; МН 2002. С. 230–231]. Выходит, в понимании ее автора некоторые немцы получили лены в Псковской земле. Судя по указанию грамоты епископа Вик-Эзельского, то же самое произошло в земле води.

Стоит подчеркнуть, что Вик-Эзельский епископ имел не такой значительный доход от нового приобретения: «десятую часть от десятины со всего, кроме пушнины». Львиную часть прав и средств оставил за собой Орден – пушниной он делиться не хотел. Собственно епископ Герман – доминиканец (член конгрегации «братьев проповедников») – нужен был именно для миссии в среде язычников, часть из которых, возможно, согласилась креститься по латинскому обряду. О том, что некоторые местные жители поддержали крестоносцев, также сообщает новгородский летописец: Александр Ярославич отвоевал Копорье, «а Вожанъ и Чюдцю переветникы извеша» [НПЛ. С. 78]. Под «чюдцой» понимается область в междуречье Луги и Систы (с притоком Сумой), самый близкий к Эстонии регион води[358]. Назарова считает, что речь идет о водском и чудском племенном нобилитете, который стремился к обособлению от Новгорода [Nazarova 2001. P. 186–187]. Судя по реакции князя Александра, водский сепаратизм был «уничтожен на корню».

Ситуация вокруг грамоты Вик-Эзельского епископа, кроме всего прочего, свидетельствует в пользу отсутствия у завоевателей единого плана действий. Швеция выступила и была разбита. Неожиданный успех сопутствовал епископу Дерптскому, который хотел отвоевать кусок земли для своего родственника княжича Ярослава, а в результате разгромил псковское ополчение и даже занял Псков. Казалось, монгольское разорение действительно ослабило русских. Братья-рыцари заторопились этим воспользоваться. Орден получил только половину Пскова, хотя являлся основной ударной силой при нападении. Очевидно, что в Водской земле он уже стремился к монопольной власти. Лишь церковный патронат следовало передать какому-то епископу. Выбор пал на Вик-Эзельского, как, вероятно, самого далекого от русских границ и бедного. Кроме того, епископ выделил Ордену владения на Эзеле.

Датчане повсеместно были устранены от дележа земель. В Ливонской хронике говорится, что «мужи короля» участвовали в нападении на Псков, но город получил фогтов только от Ордена и Дерптского епископа. То же произошло в землях води. Если бы в Стенби в 1238 г. датский король договорился с папским легатом и ливонским магистром о совместных действиях, то ничего подобного не случилось бы – лишить Данию права участвовать в дележе было бы невозможно.

Стоит обратить внимание на перечень свидетелей, утвердивших грамоту от 13 апреля 1241 г.:

«братья Ордена проповедников Синдерам, Гуго; брат Генрих и брат Вернер – братья Ордена миноритов; братья Тевтонского дома Св. Марии: Андреас, комтур (fratres domus s. Mariae Theuton. Andreas, commendator), Вернер, маршал, Герард, камерарий, Рембольд и многие другие (Wernerus, marschalcus, Gerardus, camerarius, Remboldus et alii quam plures)» [LUB, III. № 169; SLVA. № 242; МН 2002. С. 258–259].

Орденских братьев возглавляет комтур Андреас фон Вельвен[359], а за ним следуют первые лица конгрегации – маршал, камерарий. Несмотря на то что Андреас только замещал Дитриха фон Грюнингена, он, несомненно, обладал всеми правами и полномочиями главы Ливонской ветви Ордена. Полагаем, первое лицо ливонцев не мог отрешиться от событий на восточной границе. Первый налет на Изборск привлек лишь небольшое количество братьев, среди которых, возможно, не было того, кто замещал магистра. Но далее – после захвата Пскова – магистр, то есть Андреас фон Вельвен, должен был содействовать обустройству новых владений. Возможно, он же выступил организатором нападения на водь, стал строителем замка Копорье, а затем приложил усилия к устранению Дании. Выходит, его визит в Новгород автор Жития Александра Невского мог отметить не случайно – у дружинников Александра имя «Андреаша» было на слуху.

* * *

Столкнувшись с немецкой агрессией, новгородцы вынуждены были обратиться за помощью к великому князю Ярославу. Помня, что они рассорились с Александром, он предложил им своего второго по старшинству сына – Андрея. Но те, поразмыслив, попросили вернуть им Александра:

«Новгородци же послаша къ Ярославу по князя, и дасть имъ сына своего Андрея. Тогда же сдумавше новгородци, послаша владыку [Спиридона] с мужи опять по Олександра; [и начали говорить князю: ] а на волость Новгородьскую наидоша Литва, Немци, Чюдь, и поимаша по Луге вси кони и скотъ, и нелзе бяше орати по селомъ и нечимь, олна [и тогда] вда Ярославъ сына своего Александра опять» [НПЛ. С. 78, 295].

Новгородцев особенно привлекали воинские таланты Александра, и именно на них они указывали, выпрашивая себе вождя. Андрей был ненамного моложе, но Александр уже успел себя проявить. Выбор новгородцев был связан с успехами князя при отражении шведского нападения. Не стоит забывать об этом значении Невской битвы.

В летописи о решении Александра вернуться сообщается еще под 6748 мартовским годом, то есть ограбление Луги