Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

В псковских летописях об этом записано кратко:

«Избиша Немци пскович под Изборском 600 муж, месяца сеньтября въ 16 день. И по семъ пришедшее Немцы и взяша град Псковъ, и седоша Немцы въ Пскове два лета»[319].

Наиболее пространный рассказ о событиях предлагает Синодальный список Новгородской первой летописи. Однако он не содержит даты события (16 сентября) и не указывает численность погибших псковичей. Зато располагает многими иными подробностями, которые псковский летописец опустил или не счел достойным памяти потомков. Именно из сообщения Новгородской первой мы узнаем об участии в захвате Изборска все того же князя Ярослава Владимировича, сына Владимира Псковского, родственника и вассала Дерптского епископа Германа, обладателя земельных держаний в окрестностях Оденпе. Кроме княжича, выкупившегося, судя по всему, из русского плена в 1235 г. [НПЛ. С. 74, 285], под именем «немцы» скрывались «медвежане, юрьевци, вельядци», то есть отряд интервентов состоял из орденских рыцарей из Вильянди (Феллина), а также вассалов Дерптского епископа из Дерпта (Юрьева) и Оденпе (Медвежьей Головы). В изложении новгородского летописца сохранились указания на особенности того соглашения, которое позволило немцам занять Псков. Приведем известие полностью:

«Того же лета взяша Немци, медвежане, юрьевци, вельядци с княземь Ярославомь Володимиричемь Изборьско.

И приде весть въ Пльсковъ, яко взяша Немци Изборьскъ; и выидоша пльсковичи вси, и бишася с ними, победиша я Немци. Ту же убиша Гаврила Горислалича воеводу; а пльсковичь гоняче, много побиша, а инехъ руками изъимаша.

И пригонивше подъ городъ, и зажгоша посадъ всь; и много зла бысть: и погореша церкы и честныя иконы и книгы и еуангелия; и много селъ попустиша около Пльскова.

И стояша подъ городомь неделю, но города не взяша; но дети поимаша у добрыхъ мужь в тали, и отъидоша прочее;

И тако быша безъ мира: бяху бо переветъ держаче с Немци пльсковичи, и подъвели ихъ Твердило Иванковичь съ инеми, и самъ поча владети Пльсковомь с Немци, воюя села новгородьская;

А инии пльсковичи вбежаша в Новъгородъ с женами и с детьми» [НПЛ. С. 77–78].

Современные археологи фиксируют с начала XIII в. нарушение традиции заселения периферийных участков Псковского посада. По данным дендрохронологии, снижение строительной активности в 1220–1230-е гг. коснулось также старейшей части посада[320]. Эти годы были для псковичей беспокойными. В 1228–1231 гг. в стране бушевал голод. Не переставали тревожить литовцы. Псковские летописи не имеют подробных известий за этот период, но по новгородским фиксируются крупные литовские вторжения зимой 1230 г. в район Селигера и в 1234 г. к Старой Руссе [НПЛ. С. 68, 73, 275, 283–284]. В 1236 г. псковичи вместе с меченосцами были разгромлены при Сауле [НПЛ. С. 74, 285]. 25 сентября 1239 г., как сообщает местный хронист, литовцы «на Камне» опять разгромили псковичей, угодивших в засаду: «В лето 6747 Избиша Литва на Камне пскович засадою, месяца сентября въ 25 день»[321]. В том же году Александр Ярославич начал строительство против литовских набегов укрепленной линии по Шелони – на границе Новгородской земли, – заметно выделив Псков из сферы своей ответственности.

После заключения в 1228 г. псковско-рижского оборонительного договора псковско-новгородские отношения переживали тяжелые времена. Осенью 1228 г. дело чуть не дошло до войны. К концу года стороны примирились, но князя Ярослава лишь формально признали сюзереном – в город не впустили. В 1229 г. в Новгороде утвердились черниговцы, которые никаких действий в отношении Пскова не предпринимали и своих прав, судя по всему, на город не предъявляли. Только в 1231 г. Ярослав вернул себе новгородский стол. А в 1232 г. псковичи приютили у себя ярославовых противников – «Борисову чадь». Дело опять начало клониться к войне, но к 1233 г. замирились. Псков признал сюзеренитет Ярослава и даже просил у него на княжение старшего сына Федора, но получил только Юрия, обездоленного сына Мстислава «Удалого». Уже при описании событий 1234 г., когда псковичи поддержали новгородский поход на Дерпт, этот князь не упоминался. Надо полагать, в эти годы желание сохранять добрые отношения с Ригой и Орденом не покидало псковичей. Трения были только с соседями из Уганди – прежде всего, кланом Буксхевден, включавшим княжича Ярослава Владимировича и претендовавшим на что-то в Пскове.

Казалось, что партнерство с Ригой и Орденом обеспечивало псковичам союзников в борьбе с Литвой. Но в 1236 г. их совместный поход закончился катастрофой при Сауле. Затем последовала глобальная перегруппировка сил в Прибалтике. В 1237 г. прошло объединение Ордена меченосцев с Тевтонским, а в 1238 г. Северную Эстонию передали Дании. Систему договорных обязательств пришлось выстраивать заново. Полноценными известиями об этом мы не располагаем, но доступные источники позволяют предположить, что первый шаг в этом направлении сделали руководители Тевтонского ордена.

В начальной части Жития Александра Невского, предшествующей описанию Невской битвы, содержится сообщение о визите в Новгород к князю Александру некоего знатного («некто силенъ») орденского брата-рыцаря («слугы Божия») Андреаса («Андреяша»):

«И сего ради некто силенъ от Западныя страны, иже нарицаются слугы Божия, от тех прииде, хотя видети дивный възрастъ его, яко же древле царица Южичьская [Савская] приходи к Соломону, хотящи слышати премудрости его. Тако и сей, именемъ Андреяшь, видевъ князя Александра и, възвратився къ своимъ, рече: „Прошед страны, языкъ, не видех таковаго ни въ царехъ царя, ни въ князехъ князя”»[322].

Начиная с середины позапрошлого века в исследованиях утвердилось мнение, что речь идет о реальной поездке – «визите вежливости», предпринятом вице-магистром ливонской ветви Тевтонского ордена Андреасом фон Вельвеном (Andreas von Velven)[323]. В Прибалтике он оказался, судя по всему, вместе с первой партией тевтонских братьев после объединения орденов в 1237 г.[324] Первым ливонским ландмейстером (нем. Landmeister von Livland) стал тогда Герман Балк, но он не пробыл в Ливонии и года. Обнаружив факты грубого разложения нравов среди новой братии – бывших меченосцев, – а также откровенного неподчинения с их стороны, Балк покинул Ригу уже в 1238 г. и отправился к своему руководителю Герману фон Зальца жаловаться на творившиеся в Прибалтике хаос и беззаконие. Исполнять свои обязанности в Ливонии Балк поручил брату Дитриху фон Грюнингену (Dietrich von Grüningen; 1210–1259). Однако 5 марта 1239 г. Герман Балк умер, а 20 марта 1239 г. в Салерно скончался и Герман фон Зальца. Дитрих вынужден был в апреле 1239 г. сам отправиться в Германию для разрешения вопроса о новом руководителе Ордена. Предполагается, что вместо себя он оставил комтура Андреаса фон Вельвена, который выступал главным должностным лицом Ордена вплоть до весны 1242 г., а позднее носил титул вице-магистра[325]. В грамоте от 1 октября 1243 г. он именуется «брат Андреас, вице-магистр в Ливонии, Эстонии и Виронии» (frater A[ndreas], gerens vicem magistri per Livoniam, Estoniam et Gwyroniam) [SLVA. 2 b. № 258; LUB, VI. № 2725]. Дитрих фон Грюнинген