Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

мнение, что «мост» – это искаженный летописцем топоним. Бунин в 1899 г. предложил считать, что «мост» – это поселок Хаммаст, а в 1950 г. Тихомиров перенес предположение на эстонское поселение Моосте [Бунин 1899. С. 218; Тихомирова 1975. С. 372]. Мнение о Моосте закрепилось в литературе, хотя некоторые исследователи предпочитают обходить этот сюжет молчанием или писать просто о сражении у некоего моста[377]. Следует признать, что сомнения исследователей обоснованны. Летопись сообщает, что на суздальско-новгородский отряд немцы напали неожиданно: «усретоша я Немци и Чюдь у моста, и бишася ту». Напоминает обычную засаду у моста, когда противник зажат в узкие рамки переправы и находится в заведомо невыгодном положении. Скорее всего, ни о каком искаженном топониме здесь речи не идет, а следует искать некий принципиальный для маршрутов мост через реку.

Сразу следует отметить, что крупные воинские подразделения не могли передвигаться по непролазным лесам, болотам и ивняку. Особенно это касается зимы и весенне-осенней распутицы. Традиционными были пути по торным дорогам, а зимой – по водным магистралям (рекам, озерам), покрытым льдом. Соответственно, интересующий нас «мост» следует искать именно в зоне традиционных путей сообщения, по которым двигался крупный отряд Домаша и Кербета. Юго-Восточная Эстония не изобилует большими реками. Собственно к крупным следует отнести только две – Эмайыги и Ахья (Ahja). Дерпт находился на этом берегу Эмайыги – подойти к нему можно было, не преодолевая реки. Другое дело Ахья – сразу несколько переправ прикрывают путь от Дерпта к Пскову и Мехикорма. Важным был мост у современного поселка Ляанисте, от него шла дорога на юг через Разина к Пскову и на восток к Мехикорма. Если бы речь шла про этот мост, то легко представить, как Александр, узнав о разгроме одного из своих отрядов, «отступил» к озеру и занял позицию на Узмени[378]. От Разина к Мехикорма дорога идет между двух больших массивов болота, что совершенно не позволяет войскам маневрировать. Давать бой в этом месте было бы рискованно. В этом районе действительно удобным и просторным для полевого сражения была только ледяная гладь озера, на которую следовало отступить.

* * *

Традиционно исследователи картографировали перемещения армии Александра Ярославича перед Ледовым побоищем весьма замысловато. Пашуто представлял дело таким образом, что войска Александра вступили в Эстонию по традиционной дороге на Дерпт, прошли через Ряпина и расположились в районе Моосте, где произошло первое боестолкновение. Затем князь направился дальше на север и свернул к востоку лишь примерно в районе Разина. Немцы его преследовали, но сначала отступили, а затем, преодолев болота в районе устья Эмайыги, вышли прямо на расположившихся к битве русских у мыса Сиговец или Вороньего острова[379]. Караев описал еще более необычную реконструкцию: главные русские силы разместились в районе устья Желчи и двинулись к мысу Сиговец и Вороньему острову только после того, как получили известие о разгроме своего отряда «стратегической разведки», возглавляемого Домашем. Немцы, в свою очередь, опять, преодолев болота, вышли точно в район западного побережья Теплого озера напротив мыса Сиговец, где и состоялось сражение[380]. Оба варианта игнорируют летописное свидетельство, что Александр после известия о разгроме Домаша и Кербета «въспятися на озеро» – вернулся, отступил к озеру. У Пашуто Александр не отступает, но продолжает наступать – на северо-восток, к Узмени. У Караева Александр представлен изначально готовящимся к битве и именно в районе Вороньего острова, для чего держит там основные силы. Узнав о разгроме «у моста», он не совершал отступления или переброски войск, но просто направил армию к условленному месту, а немцев, как в ловушку, привели туда отступавшие разведчики.

Поход Александра Ярославича в Эстонию и Ледовое побоище 5 апреля 1242 г.

Можно допустить, что Александр действительно готовился к полевому сражению и присматривал для него удобное место. Однако точно запланировать место на Узмени он не мог, так как не знал движения немцев. Последние объявились внезапно. Войска Александра располагались где-то недалеко от Узмени, куда он быстро отступил, но не изматывал воинов дополнительными многокилометровыми маршами: от Ляанисте до Разина около 10 км, а от Разина до Мехикорма – около 14 км.

Можно предположить, что само вторжение в эстонские земли началось для русских от района Мехикорма, куда они пришли по льду из Пскова. Псковская летопись сообщает, что обратно после Ледового побоища русские полки возвращали, именно по льду Псковского озера – может, и туда они следовали тем же вполне традиционным маршрутом [П1Л. С. 13]. Возможно, князь хотел подойти поближе к Дерпту, неожиданно объявиться в непосредственной близости от столицы Уганди. Но немцы также выказали энергичность, атаковали первыми, крупными силами и внезапно.

* * *

Автор Жития Александра Невского, который основывал свои знания на беседах с участником Ледового побоища («се же слышах от самовидца»), представлял дело почти в той же последовательности, что и летопись:

– сначала князь изгнал немцев из Пскова («Он же въскоре градъ Псковъ изгна и немець изсече, а инех повяза и град свободи от безбожных немець»);

– затем пошел воевать их землю и привел много полона («землю их повоева и пожже и полона взя бес числа, а овех иссече»);

– в ответ немцы собрали армию и решили напасть на русских, планируя захватить в плен князя Александра («Они же, гордии, совокупишася и рекоша: „Поидемъ и победим Александра и имемъ его рукама”»);

– немцы приблизились к расположению войск Александра, их заметили сторожа, после чего князь построил на Чудском озере свои полки, и состоялось сражение («Егда же приближишяся, и очютиша я стражие. Князь же Александръ оплъчися, и поидоша противу себе, и покриша озеро Чюдьское обои от множества вои. Отець же Ярославъ прислалъ бе ему брата меньшаго Андрея на помощь въ множестве дружине. Тако же и у князя Александра множество храбрых…») [ЖАН 2000. С. 364].

Под сторожами («стражие») можно понимать отряд Домаша и Кербета. Узнав об их разгроме, Александр отступил, дал полкам отдохнуть, а утром 5 апреля 1242 г. в субботу построил их на Узмени для сражения. Сам бой в Житии описан очень литературно, но с явным знанием дела:

«Бе же тогда суббота, въсходящю солнцю, и съступишяся обои. И бысть сеча зла, и трусъ от копий ломления, и звукъ от сечения мечнаго, яко же и езеру померзъшю двигнутися, и не бе видети леду, покры бо ся кровию» [ЖАН 2000. С. 364].

Последняя фраза о покрытии льда кровью перекликается с названием селения, у которого, возможно, состоялось сражение – Чудская Рудница, место, где было пролито много чудской крови.

* * *

Русская летопись почти не дает оснований для реконструкции хода Ледового сражения 5 апреля 1242 г. Хотя о начале боя говорится вполне