Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Затруднительно ответить, что запечатлелось в глазах очевидца под образом ангельского воинства, но современники восприняли эту победу как очень значительную и даже чудесную. Особенно настаивал на этом автор Жития. Якобы ни один противник не смог добраться до князя Александра и сразиться с ним. Зато потом «Божии ритори» шли босыми подле коней русских всадников – как слуги, униженные и обессиленные.

Русская сторона, должно быть, была полностью удовлетворена результатами кампании, итогом которой стала Ледовая битва. Но преследование противника продолжалось недолго, дальнейшего движения в глубь Эстонии не последовало. Вероятно, в плен попали весьма титулованные орденские братья, которые могли обеспечить не только выкуп, но и заключение достойного мира. Быстрый уход Александра Ярославича из Эстонии после Ледового побоища еще раз указывает, что целью его было обеспечение спокойствия на границе и отказ Ордена от претензий на Псков. Никакого дальнего похода в Ливонию не планировалось.

В свое время некоторые историки пытались утвердить мнение, что орденским войском на Чудском озере руководил лично Андреас фон Вельвен, замещавший в те годы магистра Дитриха фон Грюнингена[392]. Однако сроки вторжения и расстояние от Чудского озера до Риги, скорее всего, не позволили бы ему подключиться к предприятию. Магистр обычно находился в Риге, а в те годы вообще наибольшее его внимание привлекали события в Курляндии и на Эзеле. Поход русских к Пскову и последовавшее за тем вторжение в Эстонию произошли на достаточно ограниченном отрезке времени. Против русских действовали только орденские рыцари, располагавшиеся в Эстонии. Воинов из других областей, надо полагать, привлечь не успели. Главой братии там являлся комтур из Вильянди, который, вероятно, и руководил орденцами на Чудском озере, после чего погиб или попал в плен.

Следует также указать резонное мнение Урбана, который писал, что карьера Андреаса фон Вельвена после 1242 г. была блестящей (brilliant), отчего «маловероятно, чтобы его имя связывалось с провалом вторжения на Русь (the failed enterprise in Rus')» [Urban 2003. P. 96]. Он хорошо справлялся со своими обязанностями во время отсутствия магистра, отчего был впоследствии поднят по иерархической лестнице в Ордене. Вполне вероятной выглядит версия о том, что вся волна антирусских предприятий в 1240–1242 гг. была связана с бывшими меченосцами, вошедшими в Тевтонский орден в 1237 г. и недовольными новыми порядками. Известно, что на их сопротивление жаловался Герман Балк, а впоследствии некоторых из них даже выслали из Ливонии. Разгром и гибель многих братьев на Чудском озере существенно обескровили эту группировку бывших. Как писал Урбан, «кажется, именно это поражение предоставило магистру Дитриху возможность провести основательную чистку» в Ордене [Urban 2003. P. 100].

Согласно Житию Александра Невского, от Узмени Александр Ярославич направился с армией к Пскову – вероятно, тем же путем, что и пришел, – по льду Псковского озера. В городе его встречали триумфом:

«И яко же приближися князь къ граду Пскову, игумени же и попове и весь народ сретоша и пред градомъ съ кресты, подающее хвалу Богови и славу господину князю Александру, поюще песнь: „Пособивый, Господи, кроткому Давыду победити иноплеменьникы и верному князю нашему оружиемь крестным и свободи градъ Псков от иноязычникъ рукою Александровою”» [ЖАН 2000. С. 364].

Особый акцент автор Жития делает на освобождении Пскова, который немцы «зашли мечем». Это еще раз указывает на главную цель кампании 1242 г. – возврат Пскова и закрепление западных границ. Александр Ярославич восстановил свой сюзеренитет над городом – поздние псковские летописи даже вкладывают в его уста грозное предостережение потомкам:

«аще кто и напоследи моих племенникъ прибежить кто в печали или так приедет к вамъ пожити, а не приимете, ни почьстете его акы князя, то будете окаанни и наречетася вторая Жидова, распеншеи Христа» [П2Л. С. 21].

Это очевидная переделка из текста Жития, но она примечательна для позднейшей трактовки произошедшего. Суздальский князь выступал фактически завоевателем – нигде не упоминаются права его отца. Более того, он покорил Псков не для всего племени Рюриковичей или даже Всеволодовичей, а именно для своих потомков.

Одновременно Александр Ярославич провел там судебную реформу. Вероятно, правление орденских фогтов привело к девальвации традиционного права, потребовались его восстановление и закрепление. Во вступлении к Псковской судной грамоте упоминается «великого князя Александрова грамота», которая выступает предшественником документа. Исследователи считают, что «Александрова грамота» была дана Александром Ярославичем псковичам вскоре после 1242 г., и это свидетельствует о стремлении закрепить суздальский сюзеренитет[393].

С регулированием псковской судебно-правовой системы также связано участие Александра Ярославича в составлении грамоты рожитцким смердам, где князь упомянут совместно с посадником Твердилой [ГВНП. С. 337–338 № 348]. Твердила здесь, очевидно – это псковский посадник, хотя исследователи предпочитают не сопоставлять его с посадником Твердилой Иванковичем, сторонником немцев в 1240 г. С другой стороны, если бы речь шла о совместных действиях Александра Ярославича с Твердилой Иванковичем, то мы бы имели важное свидетельство изменения отношения псковской общины к немцам за период их правления в 1240–1242 гг.

После 1242 г. Псков не получил собственного князя и, вероятно, находился в зоне непосредственного контроля новгородского правителя. При этом в последующее десятилетие там не зафиксировано каких-либо новых сепаратистских тенденций – и это в условиях нараставшего со второй половины 1240-х гг. давления Запада. В 1253 г. немцы опять попробуют захватить город, но на этот раз получат однозначный отпор, причем к конфликту немедленно подключится новгородская рать. Позднее община будет еще самостоятельнее, но в прямую конфронтацию со своим сюзереном она никогда вступать не будет. Чуть ли не каждый оппозиционный Александру Ярославичу правитель будет пытаться укрыться в Пскове (Ярослав Ярославич в 1252 г.; Василий Александрович в 1257 г.), но дело ни разу не дойдет до войны.

Лихолетье 1230-х, затянувшееся на начало 1240-х гг., закончилось. После 1242 г. археологи фиксируют активизацию строительства в Пскове – обновляются дома, возводятся новые, обустраивается посад[394]. Выравнялось экономическое положение горожан, оживилась торговля. Под властью Александра Невского стабилизировалось внешне- и внутриполитическое положение.

В том же 1242 г. немецкие участники конфликта – вероятно, Дерптский епископ Герман и орденский вице-магистр Андреас фон Вельвен – прислали к Александру Невскому послов для заключения мира. Речь шла о возвращении к status quo на начало 1240 г. и к границам 1224 г. Кроме Пскова немцы отказывались от претензий на Водскую землю и Полужье, а псковичам отдавали права на латгальскую дань. Был также произведен обмен пленными:

«Того же лета Немци прислаша с поклономь: „безъ князя что есмы зашли Водь, Лугу, Пльсковъ, Лотыголу мечемь, того ся всего отступаемъ; а что есмы изъимали мужии вашихъ, а теми ся розменимъ: мы ваши пустимъ, а вы наши пустите”; и таль пльсковьскую пустиша и