Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

спокойствие. В 1245–1246 гг. князь Даниил ездил к Батыю. Вероятно, Кирилл отбыл уже после его возвращения: «Курилъ бо митрополитъ идяше посланъ Даниломъ и Василкомъ на поставление митрополье Рускои» [ИЛ. С. 809]. По пути в Никею Кирилл посетил Венгрию, где сумел успешно провести переговоры о мирном соглашении между королем Белой и Галицко-Волынским дуумвиратом – еще один пример его способностей переговорщика – как при Бакоте. Вернуться на Русь и вступить в митрополичьи права Кирилл смог только в 1247 г. И только зимой 1249/50 г. он отправился с визитом во Владимир-Залесский.

Все предшествующие годы (1242–1247) Кирилл являлся лишь «избранным митрополитом» (metropolites electus), что не позволяло ему реально влиять на положение дел во всей Русской церкви. Сложно определить его отношения с владимиро-суздальскими князьями на начальном этапе служения. Фактически можно сказать, что на Северо-Востоке Руси во владениях Ярослава Всеволодовича верховным иерархом оставался Ростовский епископ: мы даже не знаем, кто заместил погибшего в 1238 г. во время монгольского штурма Владимирского епископа Митрофана – был ли вообще после 1238 г. епископ в столице края, Владимире-алесском? Церковная иерархия была нарушена на нескольких уровнях. Почти десятилетие после монгольского вторжения церковное управление во Владимиро-Суздальской земле оставалось обескровлено. Можно сказать, что страна находилась почти в изоляции от своих православных единоверцев. Именно в эти годы можно наблюдать активизацию усилий Рима по привлечению русских правителей под свое духовное начало.

* * *

Особую роль папа Иннокентий IV придавал контактам с правителями Галицко-Волынской Руси. Плано Карпини писал, что во время пребывания в Галиции летом 1245 г. он читал князю Васильку Романовичу и местным прелатам папскую грамоту с призывом к духовному объединению. Отозваться на нее они не решились якобы только по причине отсутствия князя Даниила, за которым должно было быть последнее слово:

«Отсюда [из Польши] он [князь Василько Романович] повез нас в свою землю. И так как он задержал нас на несколько дней на своем иждивении, чтобы мы несколько отдохнули, и, по нашей просьбе, приказал явиться к нам своим епископам, то мы прочли им грамоту Господина Папы, в которой тот увещевал их, что они должны вернуться к единству святой матери церкви; мы также увещевали их и даже склоняли к тому же самому, насколько могли, как князя, так епископов и всех других, которые собрались. Но так как в то время, когда вышеупомянутый князь поехал в Польшу, его брат, князь Даниил, поехал к Бату, и его не было налицо, то они не могли дать решительный ответ, и нам для окончательного ответа надлежало ждать возвращения Даниила» [Плано Карпини 1957. С. 67].

За время путешествия францисканца в глубины Евразии, видимо, были установлены иные контакты Рима с галицкими князьями. Когда летом 1247 г. Плано Карпини ехал в Лион через Киев, он опять встретился с Даниилом и Васильком Романовичами, которые теперь изъявили полное согласие вступить под покровительство Латинской церкви:

«Киевляне же, узнав о нашем прибытии, все радостно вышли нам навстречу, именно они поздравляли нас, как будто мы восстали от мертвых; так принимали нас по всей Руссии, Польше и Богемии. Даниил и Василько, брат его, устроили нам большой пир и продержали нас против нашей воли дней с восемь. Тем временем они совещались между собою, с епископами и другими достойными уважения людьми о том, о чем мы говорили с ними, когда ехали к Татарам, и единодушно ответили нам, говоря, что желают иметь Господина Папу своим преимущественным господином и отцом, а святую Римскую Церковь владычицей и учительницей, причем подтвердили все то, о чем раньше сообщали по этому поводу чрез своего аббата, и послали также с нами касательно этого к Господину Папе свою грамоту и послов» [Плано Карпини 1957. С. 81].

После того как Плано Карпини доложил о случившемся папе Иннокентию, тот 7 сентября 1247 г. опубликовал специальную буллу, в которой поручил своему легату в Пруссии и Восточной Прибалтике Альберту Зуербееру отправиться к Даниилу и произвести процедуру перехода в католичество его самого, его подданных и духовенства [PUB, I. № 192]. Одновременно Альберту было даровано право носить архиепископскую мантию на Руси, что означало согласие включить русские земли в состав его епархии [HRM. № 73; PUB, I. № 193].

Альберт Зуербеер (Albert Suerbeer; ум. 1273) уже упоминался нами как неудачный кандидат на пост Рижского епископа в 1230 г. Ему тогда предпочли каноника Николая. Альберт был отправлен в Ирландию, где занял пост примаса местной Церкви – архиепископа Армагского (Archidioecesis Ardmachana; Ard-Deoise Ard Mhacha), митрополита Ирландского. В этом положении он отправился на Лионский собор в 1245 г., где получил новое назначение опять в Прибалтику. Сначала папа рассчитывал использовать его в Германии для борьбы с императором Фридрихом, но затем сделал архиепископом Прусским. Альберт сменил на этом посту умершего к тому времени первого прусского епископа Христиана, но приобрел более пышный титул – архиепископ Пруссии, Ливонии и Эстонии, а также статус папского легата в Восточной Прибалтике. 3 мая 1246 г. папа выпустил буллу, в которой определил Альберта как легата папы Римского на Руси [HRM. № 72; PUB, I. № 185]. Перед ним была поставлена четкая цель – подписать акт об унии с русскими.

Альберт был человеком властным и настойчивым. Только вступив в должность, он взял под личный контроль управление Ливонской церковью, несмотря на то что Рижский епископ Николай был еще жив. После смерти Николая в 1253 г. Альберт перенес кафедру в Ригу, где был 20 января 1255 г. утвержден папой в качестве Рижского архиепископа, главы обширной епархии от Пруссии до Эстонии [LUB, I. № 279, 282]. Первое время Альберт столкнулся там с немалыми трудностями. В Пруссии бушевала война, и он даже не имел возможности съездить туда. В итоге Альберт обосновался в Любеке, заняв в дополнение вакантный стол местного епископа. В 1247 г. он, надо полагать, призван был активно подключиться к переговорам об унии с Даниилом Галицким. Известно, что русские князья оказались тяжелыми переговорщиками и растянули препирательства на несколько лет. В начале ожидалось, что диалог будет динамичным – 3 мая 1246 г. папа Иннокентий выпустил сразу семь посланий, связанных с Русью [RPR, 1875. № 12093–12098, 1201]. Понтифик готов был идти на уступки, и это позволило Даниилу выторговать немало выгодных условий [HRM. № 67, 69, 74, 75]. Переговоры велись вплоть до 1253 г., когда завершились с одной стороны коронацией галицкого князя, а с другой – монгольским налетом Куремсы[408].

В начале 1248 г. по Европе прокатился слух о приближении нового монгольского нашествия. В течение трех дней папа Иннокентий направил три послания с просьбой незамедлительно предупредить его о начале вторжения через братьев Тевтонского ордена: первое письмо 22 января 1248 г. было направлено