Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

относились к своему статусу подданных великого хана. Вряд ли можно говорить, что Андрей Ярославич подпал под влияние Даниила и стал плести антимонгольские интриги. Скорее всего, речь шла о серии недоразумений, которые Батый разрешил слишком буквально – кровавым налетом.* * *

Зимой 1252/53 г. хан Куремса, контролировавший южнорусские степи, напал на Каменец, но был отбит [ИЛ. С. 829]. Даниил немедленно послал в Рим письмо с извещением о приближении «татар» и просьбой прислать обещанную за обращение в латинство военную помощь. Папа, обрадованный оживлением переговорного процесса, в ожидании унии, 14 мая 1253 г. обнародовал послание с призывом к крестовому походу против монголов. Обращен призыв был не ко всем христианам, а только к Чехии, Моравии, Сербии и Померании [HRM. № 88; Theiner 1969. S. 51–52]. Отдельное письмо было направлено в Польшу [Theiner 1969. № 107]. Жребий был брошен. Осенью 1253 г. в Галицию прибыл папский легат Опизо из Мессаны с королевской короной – той же зимой Даниила короновали[418]. Ожидая поддержки с Запада, в 1254 г. Даниил развязал большую войну с монголами. Нападение Куремсы на Каменец скорее напоминало пограничный конфликт, который следовало разрешить в Орде. Но галицкий князь выбрал иной путь:

«По рати же Кремянецькои Куремьсине Данилъ воздвиже рать противу Татаромъ…» [ИЛ. С. 838].

Началась многолетняя война, длившаяся с переменным успехом вплоть до 1258–1259 гг., когда Куремсу сменил Бурундай, пришедший на Русь «в силе велице» и покоривший, наконец, западнорусских князей[419]. Ни в 1254 г., ни позднее помощь из Европы к Даниилу не пришла. Какие-то переговоры о ней, возможно, происходили, но, судя по всему, потом контакты Романовичей с Римом сократились. Иннокентий IV пытался исправить ситуацию. 17 мая 1254 г. он писал архиепископу Рижскому Альберту с просьбой срочно организовать поход против монголов [HRM. № 90]. Но глава прибалтийской церкви ничего не сделал. В декабре 1254 г. Иннокентий IV умер, так и не завершив дело обращения схизматиков. Новый папа Александр IV повел гораздо более агрессивную политику на Востоке. 6 марта 1255 г. он направил письмо литовскому князю Миндовгу, который недавно изъявил верность Риму. В этом послании папа призвал литовцев воевать с русскими соседями как с «неверными» [HRM. № 93; Theiner 1969. № 123; PUB, I. № 311]. Впоследствии звучали даже призывы к крестовому походу против Галицко-Волынского княжества – королевства [HRM. № 95]. Дело курии в землях Западной Руси было проиграно, воспользоваться удачным стечением обстоятельств в условиях монгольской угрозы они не смогли.

* * *

Примерно та же ситуация сложилась в Северо-Восточной Руси. Судя по тому, что Александр уехал к Батыю еще зимой 1247/48 г., он не мог своевременно получить послания папы как от 23 января 1248 г., так и от 15 сентября 1248 г. Обычно считается, что с первым письмом он успел ознакомиться, находясь на Волге, еще до отбытия в Монголию. Его ответ был благожелательным, и именно на него ссылается Иннокентий во втором письме:

«А потому ты, дабы не быть удаленным от врат, не угодив Богу, всячески высказывал рвение, чтобы путем истинного послушания приобщиться к единой главе Церкви. В знак этого ты предложил воздвигнуть в граде твоем Плескове соборный храм для латинян. <..>

Мы, нежно заключая тебя как избранного сына Церкви в объятия наши, испытываем чувство умиления, равное тому чувству сладости Церкви, что ощутил ты, обретающийся в столь отдаленных краях, там, где множество людей смогут по примеру твоему достичь того же единения. <..>

Кроме того, вышеупомянутый архиепископ [Прусский Альберт] желает навестить тебя. Поэтому мы обращаемся к твоему Королевскому величеству с молениями, предостережениями и настойчивыми просьбами, дабы ты подобающим образом принял его как выдающегося члена Церкви, дабы ты отнесся к нему благосклонно и с уважением воспринял то, что он посоветует тебе ради спасения твоего и твоих подданных. Мы же, следуя совету того же архиепископа, позволяем тебе воздвигнуть упомянутый храм» [МН 2002. С. 269–270].

Следует заметить, что в 1248 г. отношения Альберта Зуербеера и Тевтонского ордена были далеки от добрых. Архиепископ стремился обосноваться в Пруссии, чему мешали братья-рыцари. В итоге он так и не побывал в своей епархии, но проживал в Любеке, а затем перебрался в Ригу. Надо полагать, он не был заинтересован в трансляции папского послания от 23 января 1248 г., в котором связующим звеном с русскими князьями отмечены тевтонские рыцари. Наоборот, узнав о содержании послания, он, должно быть, принял меры, чтобы перехватить инициативу. С этим связаны ошибки папы Иннокентия в интерпретации позиции «новгородского короля Александра».

Содержание буллы 15 сентября 1248 г. выдает два существенных факта: во-первых, князь Александр согласился принять католичество, о чем сообщил папе архиепископ Прусский; во-вторых, князь Александр хочет построить соборную церковь для католиков в Пскове – архиепископ Прусский просит папу разрешить ему это сделать. Всю информацию Иннокентий получал от Альберта. И она никак не согласуется с предыдущим посланием от 23 января 1248 г.: 1) ни слова про монголов; 2) ни слова про мудрость его отца Ярослава; 3) подчеркивается инициатива архиепископа Прусского, а не братьев Тевтонского ордена; 4) неожиданная просьба о строительстве соборного храма в Пскове.

Возможно, немецкие послы действительно побывали у Александра Ярославича, но, скорее всего, они испросили лишь формального согласия на возведение латинского храма в Пскове для проезжих купцов. Само строительство церкви для иноземцев вовсе не редкость в русских городах. Подобные храмы существовали в Смоленске, Новгороде, Ладоге и, возможно, Полоцке[420]. И для этого совсем не требовалось согласия папы. Причина, по которой Альберт запросил санкции понтифика по столь незначительному поводу, – стремление закрепить за собой приоритет в обращении восточных христиан. И одновременно намекнуть Риму, что новгородский король почти уже крещен, и это благодаря архиепископу Прусскому, которому следует далее содействовать в его предприятиях.

Житие Александра Невского фиксирует примечательный сюжет о прибытии к князю послов из Рима:

«Некогда же приидоша къ нему {Александру Ярославичу} послы от папы из великого Рима, ркуще: „Папа нашь тако глаголет: «Слышахом тя князь честна и дивна, и земля твоя велика. Сего ради прислахом к тобе от двоюнадесятъ кординалу два хытреша – Агалдада {в НПЛ: Галда} и Гемонта, да послушаеши учения ихъ о законе Божии”.

Князь же Александръ, здумавъ съ мудреци своими, въсписа к нему и рече: „Отъ Адама до потопа <..> от рожества Христова до страсти и воскресения, от въскресения же его и на небеса възшествиа и до царства Константинова, от начала царства Константинова до перваго збора и седмаго – си вся добре съведаемь, а от вас учения не приемлем”. Они же възвратишяся въсвояси» [ЖАН 2000. С. 366–367].

В Житии этот рассказ помещен после описания событий 1252 г., но указание «некогда» позволяет датировать его более ранним временем. Скорее всего, посольство Галда (вероятно, Halt