Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

иерархии власти. Обладавший титулом великого князя Киевского Александр, несомненно, предъявлял права на верховную власть во всех русских землях, с чем Андрей не мог согласиться, по крайней мере, по двум причинам. Великое княжение Владимирское стало фактически автономным еще до монгольского нашествия, и, во-вторых, его утверждение было санкционировано высшей имперской властью в Каракоруме» [Егоров 1996. С. 50].

В подобном ключе представляли события многие другие как отечественные, так и зарубежные исследователи[427]. Даже Г. В. Вернадский в апологетической статье «Два подвига Св. Александра Невского» (1925 г.) фактически согласился с причастностью Александра к приходу Неврюевой рати. Историк писал: «Не встречая покорности в братьях, Александр не останавливался перед тем, чтобы смирять их с помощью татар»[428].

Не следует впадать в крайность, отвергая наличие у Татищева каких-либо дополнительных, кроме сохранившихся до наших дней, источников. Однако в данном случае, сообщая о жалобе Александра на Андрея, ученый, скорее всего, попытался дописать летопись – логически прояснить ее содержание. Вся фраза испещрена неологизмами и внелетописными оборотами. Так же оценивал текст Татищева Карамзин[429]. Однако это никак не умаляет контекста летописного изложения, который пытался трактовать историк.

Многие не раз пытались разъяснить действия Александра Ярославича в благожелательном для него тоне. Так, В. А. Кучкин считал, что Андрей выступил против монголов уже после отъезда Александра в Орду и сам спровоцировал карательную операцию, а Александр Ярославич безуспешно пытался ее предотвратить. И. Н. Данилевский считает, что все дело было связано со сменой монгольского великого хана, отчего потребовалась ротация русских князей, инициатором которой Александр никак выступить не мог. А. А. Горский представлял дело как спланированную акцию монголов против группы нелояльных князей. Андрей, женившись на дочери Даниила Романовича, подпал под его влияние и стал проводить «независимую от Батыя политику», в результате чего хан его покарал[430].

В связи с этим следует выделить несколько моментов:

1. Априори признается, что в той форме дуумвирата, который утвердился на Северо-Востоке Руси после 1249 г. (Андрей держит Владимир, а Александр – «Киев и всю Русскую землю»), заложена основа конфликта 1252 г. Однако при этом выносятся за скобки конкретная причина ссоры и разъяснение необходимости вмешательства именно монголов. По мнению Егорова, Александр не хотел прибегать к «обычной практике междоусобной войны», а рассчитывал решить вопрос «чисто административными» методами [Егоров 1996. С. 50]. Решить вопрос о смене великого князя?! Этот сюжет мы уже рассматривали в 1247–1248 гг. в связи с судьбой князя Святослава – тогда его сначала выгнали, а потом утвердили сложившееся положение в Орде. Кстати, тогда обошлось без кровопролития, и все участники сохранили добрые отношения. Отчего ж теперь схема была иной? Да и Александр Ярославич предстает таким властным гордецом, жаждущим всемерной власти. Почему же он ждал три года? Надо полагать, дело совсем не в происках Александра – летопись отмечает, что к Батыю он отправился князем Новгородским. Соответственно, события его обращения в великого князя, судя по всему, произошли в Орде, с которой вступил в конфликт Андрей.

2. Высказывалось мнение, что Андрей чуть ли не сформировал антимонгольскую партию среди суздальских князей. Отправной точкой этого видят его брак с дочерью Даниила Романовича, активно вовлеченного позднее в войну с монголами. Однако для Даниила поводом к войне послужило нападение Куремсы в конце 1252 г., а развязал он ее лишь в 1254 г. Нападение же Неврюя относится к лету 1252 г. – на Борисов день (24 июля). И бежит Андрей вовсе не к Даниилу, а в Швецию. Все это слабо напоминает спланированные действия. Да и не Даниил выступал инициатором конфликта с Востоком, а опять же сам Андрей. Насколько случайным его союзником был Ярослав Ярославич – судить сложно.

3. Нигде в летописи нет намека на то, что к конфликту Андрея с монголами причастен Александр. В Житии, которое писалось современником, хотя и агиографом, специально отмечено, что «разгневася царь Батый на брата меншаго Андрея и посла воеводу своего Неврюня повоевати землю Суждальскую», а «по пленении же Неврюневе князь великый Александръ церкви въздвигну, грады исполни, люди распуженыа събра в домы своя» [ЖАН 2000. С. 366]. Уж слишком лицемерно выглядела бы забота Александра о суздальцах, если бы он сам был инициатором Неврюева похода. В летописи говорится, что встречали его возвращение из Орды с радостью и всем миром. Затруднительно представить здесь подвох.

Справедливости ради признаем, что конфликт между Андреем и Александром все же был – по крайней мере, в глазах Андрея. Из-под Переяславля князь бежал не куда-нибудь, а в земли старшего брата (в Новгород, в Псков) – причем пытался в них вокняжиться, а потом отправился к его давнему недругу Биргеру, лишь недавно отвоевавшему земли тавастов (еми). Андрей мог винить брата в пассивности в период его столкновения с Неврюем – ведь в это время Александр в самом деле находился у монголов.

* * *

В целом наиболее достоверной представляется версия событий в изложении А. А. Горского. Нет никакой необходимости «обвинять Александра в недостаточной верности православию или в предательстве своих братьев» – князь Александр Ярославич был и оставался «расчетливым, но не беспринципным политиком» [Горский 1996б. С. 72].

Скорее всего, в 1252 г. в Орду были приглашены оба брата. Возможно, их поездка была связана с утверждением нового великого хана Менгу, которому надо было изъявить покорность. Однако Андрей не поехал. Подобное «хулиганство» нередко сходило с рук князьям в 1240-е гг., но теперь было другое время: Батый не стал терпеть и слушать оправданий Александра. Андрей был жестоко наказан и лишен власти. Александру ничего не оставалось, как сменить брата, – ведь он был Киевским князем и верховным правителем в Русской земле.

§ 4.3. Поход на Псков архиепископа Альберта, 1253 г.

Можно согласиться с теми, кто считает политику Андрея, которую тот пытался реализовать в 1252 г., действительной альтернативой линии на сближение с Ордой, проводником которой стал Александр. Однако история показала, что эта альтернатива была мнимой; ее проведение столкнулось с непреодолимым в то время сопротивлением монголов. Включение в великую континентальную империю предоставляло несравненно больше возможностей, нежели волна кровопролития, которая должна была подвести Русь к попытке положиться на зыбкую основу обещаний помощи из Латинской Европы. В Галиции, погрузившейся в 1250-е гг. в противостояние с монголами, тактика сближения с Западом привела к потере национально-государственной идентичности и поглощению страны западными соседями, менее затронутыми войной с кочевниками. С другой стороны, политические мероприятия Александра и трансляция в Орду русских культурно-конфессиональных элементов привели к адаптации интервентов, этническому преобразованию их правящего класса. В итоге случилось, что из числа высших имперских чиновников быстро исчезли монголы; язык деловой переписки почти сразу был заменен (на уйгурский); поддержка со стороны покоренных народов была всегда важна монгольским правителям, которые искали и нашли опору в русских князьях Северо-Востока.