Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Первым таким правителем был Андрей Ярославич, герой удивительной истории, когда верховный правитель – великий князь бежал из столицы и пытался укрыться в захолустном Пскове, а потом в датском Ревеле и шведской Уппсале. Чуть ли не его примеру последовал в январе 1254 г. Ярослав Ярославич, союзник Андрея в битве у Переяславля. Суздальская летопись сообщила:

«На зиму по Крещении Ярославъ князь Тферьскыи, сынъ великого князя Ярослава, с своими бояры поеха в Ладогу, оставя свою отчину; Ладожане почьтиша и достоиною честью» [ЛЛ. С. 473–474].

На Северо-Востоке летописец закончил перемещения Ярослава в Ладоге. Однако новгородская летопись ничего не знает о его появлении там, но сообщает, что Ярослав вокняжился в Пскове:

«Того же лета, на зиму, выбеже князь Ярославъ Ярославичь из Низовьское земли, и посадиша его въ Пльскове» [НПЛ. С. 80, 307].

Исследователи нередко видят причину бегства князя в его ссоре с братом Александром[434]. Это вполне вероятно, но уж слишком неуживчивым предстает Ярослав: фиксируется целая череда ссор с ним – в 1248, 1252, 1254 гг. После смерти Святослава Всеволодовича в 1253 г. продолжился распад суздальской династии на две группировки: с одной стороны Александр Невский с ростовскими князьями, потомками Константина Всеволодовича; с другой – Андрей и Ярослав Ярославичи. Первая группа условно может быть связана с политикой «замирения Орды», а вторая – противники монгольской власти. Представители второй группы потерпели поражение – прежде всего, от войск Неврюя. Андрей немедленно отправился в эмиграцию, а Ярослав еще более полутора лет продержался на Северо-Востоке, пытаясь примириться с положением дел. Теперь антимонгольски ориентированный правитель осел в Пскове.

В 1255 г. разгорается конфликт новгородцев с Александром Ярославичем. Считается, что горожане пытались воспротивиться безусловному хозяйничанью в городе его ставленников. Александр после переезда во Владимир в 1252 г. назначил к ним малолетнего сына Василия, что должно было закрепить за его наследниками новгородский стол и существенно урезать местные вольности. В 1255 г. горожане выгнали Василия и «вывели» к себе из Пскова Ярослава. Великий князь немедленно двинул войска, и Ярослав бежал, а горожане вынуждены были покориться[435].

В этой связи примечательно будет понаблюдать за сроками поездки князя Андрея в Швецию и за ее последствиями. Первый результат мы уже наблюдали: очевидно, что информация о Неврюевой рати, полученная в гипертрофированном виде от Андрея архиепископом Альбертом, заставила немцев с союзной Литвой начать нападение в 1253 г. Провал этого выступления вынудил латинян к осторожности. Следующую вылазку, отмеченную летописью под 1256 г., произвели уже шведы вместе с отрядами крупных феодалов из Виронии фон Кивелей – они попытались закрепиться на восточном берегу Нарвы:

«Придоша Свеи, и Емь, и Сумь, и Дидманъ {Дитрих фон Кивель} съ своею волостью и множьство {вероятно, чуди} и начаша чинити городъ на Нарове. Тогда же не бяше князя в Новегороде, и послаша новгородци в Низъ къ князю по полкы, а сами по своеи волости рослаша. Они же оканьнии, услышавшее, побегоша за море»[436].

Чудь, вероятно, привлекли в качестве рабочей силы для возведения укреплений. Основными участниками похода представлены шведы с союзными финнами и тавастами. Состав армии сильно напоминал 1240 г. Инициатором нападения на этот раз, без сомнения, выступил управитель Шведского государства – ярл Биргер, имевший большие планы по расширению владений в Восточной Прибалтике[437]. У Биргера гостил великий князь Андрей со своей супругой, галицкой принцессой. У нас нет серьезных оснований обвинять Андрея в причастности к этому предприятию, но информационным агентом он определенно был. В поздних летописях встречается версия, что Андрей во время пребывания в Швеции был убит – то ли «от чюди», то ли «от немець» [НЛ. С. 139]. В Софийской первой летописи говорится даже, что Андрей был убит во время сражения с немцами – «на рати убьенъ бысть от немець» [С1Л. С. 328]. С другой стороны, более ранние источники отмечают смерть Андрея, названного князем Суздальским, в 1264 г. – вскоре после Александра [ЛЛ. С. 524; Воскр. С. 164; Н4Л. С. 234].

Причем Андрей назван в составе делегаций русских князей, побывавших в Орде в 1257 и 1258 гг. [ЛЛ. С. 474, 475]. Первая поездка, очевидно, связана со сменой хана – в 1255 г. умер Батый, которому наследовал малолетний Улагчи. Александр Ярославич собирался сразу же прибыть на Волгу, но этому помешали события на Нарве. Делегация князей уже в 1256 г. отправилась в Орду, но дошла только до Городца Радилова, откуда Александр повернул в Новгород, и дальше поехал только ростовский князь Борис Васильевич (сын Василия Константиновича), который доставил новому хану дары от великого князя:

«Поехаша князи на Городець, да [князь Александр поехал] в Новъгородъ; князь же Борисъ поеха в Татары, а Олександръ князь послалъ дары. Борисъ же бывъ у Улавчия дары давъ, и приеха в свою отчину с честью» [ЛЛ. С. 474].

Татищев пытался реконструировать события таким образом, что дары Александра к Улагчи были связаны с просьбой помиловать брата Андрея, ставшего нижегородским князем:

«Поеха князь Андрей на Городец и в Новград Нижний княжити. Князь же Борис Василькович ростовский иде в Татары со многими дары. Такоже и князь Александр Ярославич посла послы своя в Татары со многими дары просити за Андрея. Князь Борис Василькович ростовский был у Улавчия и дары отдал, и честь многу прием, и Андрею прощение испроси, и возвратися со многою честию в свою отчину» [Татищев 1996. С.42].

Такое изложение, конечно, выдает измышления Татищева. События относились, надо полагать, к лету 1256 г., когда стало известно о строительстве шведами крепости на Нарве, а также о недовольстве этим новгородцев – Александр предпочел оборонять западные рубежи и укреплять свои позиции в Новгороде, чем ехать на поклон к малолетнему хану[438]. Однако обращает внимание, что в Сарай поехал только князь Борис, хотя в делегации 1257 г. названы «Александръ, Андреи, Борисъ», а в 1258 г. к ним прибавлен еще и «Ярославъ Тферьский» [ЛЛ. С. 474, 475]. После 1252 г. Андрей Ярославич вновь возникает на страницах русской летописи только в 1257 г. Это вынуждает с доверием относиться к версии Татищева о прощении князя в 1256 г.

Следует признать, что наказать Андрея в 1252 г. приказал Батый (или Сартак), а простил его и разрешил вернуться на Русь, скорее всего, уже их преемник Улагчи, то есть в целом дата около 1256 г. как время возвращения Андрея из Швеции выглядит приемлемой. В 1257 г. он направился к Улагчи, где получил полное прощение и, вероятно, по согласованию с Александром, был пожалован владением в Суздале. В следующем 1258 г. смирился с монголами и Ярослав Ярославич, обосновавшийся затем в Твери.

Таким образом, при подготовке шведского вторжения на Нарву Андрей