Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Ответ Александра папским послам – отказ от диалога с Римом – был обусловлен, очевидно, не только новыми познаниями князя о мощи и величии Евразийской империи, которую он в 1248 г. проехал почти всю. Сама политика папской курии на Востоке – замысловатое сочетание меча и пустословия – вела к консолидации православия на Руси. В 1240–1241 гг. латиняне пытались лицемерно воспользоваться ослаблением восточных христиан монгольским нашествием, и ту же ситуацию можно наблюдать в 1249 г.: воспользовавшись отсутствием в Новгороде князя, а также тревогой в отношении с монголами, которые лишь недавно погубили князя Ярослава, шведы атаковали новгородские порубежья. В 1253 г., судя по всему, произойдет то же самое: известие о разорении Суздальской земли Неврюем даст надежду ливонским лидерам (в частности, легату Альберту) и заставит предпринять попытку захвата Пскова.

§ 4.2. Неврюева рать, 1252 г.

В 1252 г. на Северо-Востоке Руси разгорелся новый русско-монгольский конфликт, приведший к походу рати хана Неврюя и первому после 1238 г. разорению края. Существо произошедшего вызывало и вызывает разноречивые мнения историков. Постараемся подробнее в связи с этим рассмотреть источники.

Суздальская летопись – официальный, но чаще всего наиболее достоверный источник по событиям тех лет – излагает дело в следующей последовательности:

«В лето 6760 [март 1252 – февраль 1253] иде Олександръ князь Новгородьскыи Ярославичь в Татары, и отпустиша и с честью великою, давшее ему стареишиньство во всеи братьи его.

В то же лето здума Андреи князь Ярославичь с своими бояры бегати, нежели цесаремъ служити; и побеже на неведомую землю со княгынею своею и с бояры своими;

и погнаша Татарове в следъ его, и постигоша и у города Переяславля;

[ничто не указывает на разрыв текста в этом месте, но, скорее всего, здесь пропущен рассказ о битве с монголами у Переяславля, так как далее сообщается о результатах этого сражения]

Богъ же сохрани и и молитва его отца;

Татарове же россунушася по земли, и княгыню Ярославлю [скорее всего, жену Ярослава Ярославича] яша, и дети изъимаша, и воеводу Жидослава ту убиша, и княгыню убиша, и дети Ярославли в полонъ послаша, и люди бещисла поведоша до конь и скота, и много зла створше, отидоша.

Того же лета пустиша Татарове Олга князя Рязаньского в свою землю.

Того же лета приде Олександръ князь великыи ис Татаръ в градъ Володимерь, и усретоша и со кресты у Золотых воротъ митрополитъ и вси игумени, и гражане, и посадиша и на столе отца его Ярослава, тисящю предержащю Роману Михаиловичю, и весь рядъ, и бысь радость велика в граде Володимери и всеи земли Суждальскои.

В то же лето преставися христолюбивыи князь Святославъ Всеволодичь» [ЛЛ. С. 473].

Еще Дж. Феннел в специальной статье отмечал несогласованности Лаврентьевской (Суздальской) летописи: сразу говорится о завершающей стадии событий – Андрей бежал «в неведомую землю» (летописец даже не знает, что этой землей была Швеция), а потом сообщается о последствиях сражения под Переяславлем (опуская сам факт сражения) и о разорении монголами Суздальской земли. Подробно перечислены погибшие и описаны беды монгольского погрома; при этом вскользь упомянута супруга Ярослава Ярославича, захваченная и погибшая почему-то под Переяславлем, его дети и воевода «Жидослав», имя которого очень напоминает Жирослава Михайловича, которому Юрий Всеволодович поручил воеводство накануне битвы на Сити [ЛЛ. С. 461, 516]. Очевидно, что летописец пропустил и заметно отредактировал сюжет с монгольским нападением, а также битвой у Переяславля – даже глава интервентов Неврюй не назван по имени. С редакторской работой связана и нравоучительная фраза о том, что Андрей решил «бегати, нежели цесаремъ служити» – явный полемический отсыл к политике «замирения Орды», которую проводил Александр Ярославич[426].

Совершенно иную, связную и цельную картину событий – «Повесть о Неврюевой рати» – рисуют Воскресенская, Софийская первая и некоторые другие поздние летописи:

«Того же лета прииде Неврюй, и Котья, и Олабуха храбрый на землю Суздалскую, со многыми вои, на великого князя Андрея Ярославича. Бысть же въ канунъ Боришу дни, безбожьнии Татарове подъ Володимеремь бродишася Клязму, и поидоша ко граду къ Переяславлю таящееся; наутрии же, на Боришь день [24 июля 1252 г.], срете ихъ князь великий Андрей со своими полкы, и сразишася обои плъци, и бысть сеча велика,

гневомъ же Божиимъ, за умножение греховъ нашихъ, погаными христиане побежени быша.

А князь великий Андрей едва убежа и приеха въ Великый Новъгородъ, Новгородци же его не прияша, онъ же еха къ Пскову и тамо бысть немного, ожидалъ бо бе своея княгини; прииде къ нему его княгини, и онъ оттоле и со княгинею идее въ Немецкий градъ Колывань. И оставивъ ту княгиню, а самъ ступи за море во Свейскую землю, местеръ же Свейский срете его и прия его съ честью, онъ же посла по княгиню въ Колывань; и бысть ту неколико время и со княгинею во Свейской земли. Пребывъ же пакы ту, и потомь прииде во свою отчину;

а тогда безбожнии Татарове плениша градъ Переяславль, княгиню Ярославлю яша, и дети изоимоша, и убиша ту воеводу Жидислава, и княгиню убиша, а дети Ярославли въ полонъ поведоша, и людей много полониша, и много зла сотворивъ отъидоша» [Воскр. С. 159–160; С1Л. С. 327–328; НЛ. С. 139].

Последовательность изложения в Суздальской летописи позволяла исследователям реконструировать события таким образом, что монгольские войска были приведены на Русь жалобами Александра Невского: сначала князь поехал в Орду, потом оттуда пришла монгольская рать и выгнала князя Андрея, а затем вернулся Александр и сел на великокняжеском столе.

Стремление уличить национального героя в марании рук, с одной стороны, и желание во что бы то ни стало обелить его, с другой, привело ученых к многолетней полемике. Огня подлил и Татищев, который в «Истории Российской» полновесно развил обвинения в адрес Александра Ярославича:

«И жаловася Александр на брата своего великого князя Андрея, яко сольстив хана, взя великое княжение под ним, яко старейшим, и грады отческие ему поимал, и выходы и тамги хану платит не сполна. Хан же разгневася на Андрея и повеле Неврюи салтану итти на Андрея и привести его перед себя. И того ж лета прииде из Орды Невруй салтан, и князь Катиак {далее изложение напоминает уже цитированную «Повесть о Неврюевой рати»}» [Татищев 1996. С. 40].

Наиболее емко главенствующую у исследователей версию о «размолвке братьев в 1252 г.» изложил Егоров:

«Деятельный и очень жесткий по характеру князь (чему в летописях есть выразительные примеры) не мог и не стал мириться с тем, что младший брат оказался у руля внутренней и внешней политики Северо-Восточной Руси. Скорее всего, конкретной причиной столкновения между братьями стало выяснение соподчиненности в