Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

больше полутора лет Андрея и Александра не было на Руси, но никто не решался вернуть трон Святославу, и сам он тоже. Полагаем, конфронтация между Ярославичами была менее яркой. Впоследствии мы можем наблюдать как мирное сосуществование Андрея и Александра (в 1250–1251 гг.), так и союзнические отношения Александра Невского с сыном Святослава Дмитрием (в 1255 г.). Кроме того, за смерть Михаила Ярославича той же зимой 1248/49 г. литовцы расплатились разгромом у Зубцева, который организовали коллективно «Суждальскыи князи» [ЛЛ. С. 472]. Хоронили Михаила тоже все «братья его» [ЛЛ. С. 471]. Выходит, никакого раскола в стане Ярославичей – тех, что остались на Руси – в 1248 г. не наблюдалось.

Однако про существование конфликта все-таки можно понять из летописи: во-первых, Михаил (или Андрей) именно «прогна» Святослава; а во-вторых, сначала в Орду поехал Андрей, и лишь потом – «по брате» – Александр. Нынешнее состояние источников позволяет лишь предельно гипотетически определить существо междукняжеских недоразумений того времени. Возможно, изгнание Святослава состоялось на основании совместного решения группы князей Ярославичей, из которых Андрей был направлен в Орду, дабы утвердить дело у хана, а Михаил остался во Владимире хранить достигнутое. Александр, скорее всего, считал такое положение неправильным и решил также поехать к Батыю. Династическая ситуация могла показаться действительно сложной и достойной отправки в столицу Монголии. Весь период, пока Андрея и Александра не было на Руси, Святослав – довольно пассивный и слабый в военном отношении князь – не решался выступить против племянников. Но когда князья вернулись, выяснилось, что посредничество Александра привело только к тому, что он был объявлен верховным попечителем над всеми русскими князьями – «приказаша Олександрови Кыевъ и всю Русьскую землю», а также сохранил за собой Новгород. Андрей же приобрел то, что хотел, – Владимир. В связи со смертью Михаила иного перераспределения столов не произошло.

Примечательно, что Святослав так и не поехал к Батыю просить о справедливости. Только осенью 1250 г. – через полтора года после возвращения Александра – он отправился с сыном в Орду. Так как уже 3 февраля 1253 г. Святослав преставился[415], можно предположить, что поездка в 1250 г. была связана с закреплением вотчины (Юрьев-Польского) за его сыном Дмитрием, а не поисками великокняжеского стола. Впоследствии мы встречаем Дмитрия Святославича в близком кругу Александра Невского – надо полагать, между ними не было обиды.

* * *

В начале 1249 г. Александр вернулся из Орды, но только под 1250 г. местная летопись сообщила о прибытии князя в Новгород [НПЛ. С. 80, 304]. События этих лет крайне скудно описаны в источниках. Считается, что, став киевским князем, Александр в Киев не поехал. По версии Татищева, его не пустили новгородцы «татар ради» [Татищев 1996. С. 39]. Город якобы был настолько разорен, что не представлял ценности в качестве княжеской столицы. Это – существенное преувеличение. Действительно, разорение было колоссальным, но Киев и после сохранил значение важного экономического центра. Здесь остались конторы итальянских купцов, действовала традиционная переправа через Днепр, сохранялись административные функции. Плано Карпини, проезжавший через Киев в 1246 и 1247 гг., писал, что «этот город был весьма большой и очень многолюдный, а теперь он сведен почти ни на что: едва существует там двести домов, а людей тех держат они в самом тяжелом рабстве». Однако при этом из Киева «к иным варварским народам» его провожал тысяцкий, а «под непосредственной властью Татар» находился только Канев в 120 км на юго-восток [Плано Карпини 1957. С. 47, 67–68]. «Киевляне» – это вообще единственная русская городская община, которую упоминает Плано Карпини, внимательный и кропотливый соглядатай. Из изложения францисканца можно понять, что город в 1247 г. контролировали Даниил и Василько Романовичи. Но позднее – вплоть до начала XIV в. – исследователи считают, что верховным и сюзеренами Киева оставались владимиро-суздальские князья.

В конце 1249 г. Александр Ярославич был во Владимире при погребении князя Владимира Константиновича [ЛЛ. С. 472]. В 1250 г. на Северо-Восток прибыл митрополит Кирилл вместе с дочерью Даниила Романовича Галицкого, которую митрополит в конце того же года обвенчал в, Андреем Ярославичем[416]. Весной 1251 г. Кирилл поехал «ко Олексанъдру» в Новгород, где в мае 1251 г. рукоположил архиепископа Далмата, сменившего Спиридона (ум. 1249 г.) [ЛЛ. С. 472; НПЛ. С. 80, 304]. Зимой 1251/52 г. представитель новгородского князя Александра «рыцарь Микьял» (Михаил) прибыл в норвежскую столицу Тронхейм и подписал с конунгом Хаконом соглашение о разграничении владений в Финляндии[417]. Надо полагать, эти годы (1251 и начало 1252 г.) Александр Ярославич провел в Новгороде. Однако в информации о нем имеется две большие лакуны – с апреля по декабрь 1249 г. и с начала 1250 г. по весну 1251 г. Огромные промежутки времени вполне могли позволить Александру посетить тогда Киев.

* * *

Эти годы стали определяющими для князей в их отношениях с монголами. После поездки к Батыю в 1245 г. Даниил Романович вел исключительно самостоятельную политику без оглядки на восток. Все его предприятия были ориентированы исключительно на Запад – война за наследство Конрада Мазовецкого в Польше, походы на ятвягов, участие во внутренней борьбе в Литве, война за австрийское наследство [ИЛ. С. 809–820]. Сложно представить такую активную и агрессивную внешнюю политику Галича с учетом постоянной опасности со стороны монголов. Скорее всего, князья отдавали себе отчет, что такой опасности нет. Вплоть до 1250 г. Батый был увлечен борьбой за власть внутри империи. После смерти Гуюка в 1248 г. он сделал все возможное, чтобы курултай в 1250 г. избрал великим ханом его ставленника Менгу (1250–1259 гг.). Батый при этом стал фактически соправителем и оставался таковым до своей смерти в 1255 г.:

«Он [Бату] сам возвел [дословно „поднял”] Менгу-каана на каанство и заставил всех своих братьев, родственников и эмиров подчиниться и покориться ему. Он послал вместе с ним своего брата Берке и своего сына Сартака, который был наследником престола, с тремя туменами войска, дабы они в местности Онон и Келурен, которая была коренным юртом Чингисхана, посадили его на престол каанства и трон миродержавия и исправили и загладили бы козни детей Угэдэй-каана, замысливших вероломство» [Рашид-ад-Дин 1960. С. 80–81].

Только после того, как он заставил всех родственников признать Менгу, хан вновь обратился к делам на Руси. После 1240 г. и до 1252 г. мы не знаем о монгольских нападениях на Суздальские княжества. В 1243 г. отряд Маномана и Балая вторгался в Галицию, но вскоре отошел. Надо полагать, м на Руси. ков признать власть Менгу, Батый ственников признать это. з глядки на восток. ю 3 февраля русские правители в этот период воспринимали свои договоренности с монголами как формальный вассалитет, выражавшийся в уплате дани и подарках. Возможно, как Даниил Романович, так и ставший его зятем Андрей Ярославич слишком легкомысленно