Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

или Holt) и Гемонта (вероятно, Helmoldus), которые по другим источникам неизвестны, состоялось вскоре после возвращения Александра в Новгород – то есть около 1250–1251 гг. Князь со всей однозначностью указал латинянам на свою приверженность никейскому «Символу веры», утвержденному первым Вселенским собором (в Никее в 325 г.) и подтвержденному Седьмым собором (в Никее в 787 г.). Римская церковь, как известно, отступила от святоотеческого кредо в вопросе об исхождении Св. Духа: латинские проповедники в ходе полемики с арианами пришли к необходимости признать, что Св. Дух исходит не только от Отца, но и от Сына (Filioque). В 1014 г. тезис о Filioque стал частью официального учения в Риме, и вскоре имя папы перестали поминать в Константинополе. А 16 июля 1054 г. в субботу папский легат кардинал Гумберт возложил на алтарь храма Св. Софии в Константинополе буллу, исключавшую из общения патриарха Михаила Керулария и всех его преемников[421]. Затем последовала обратная анафема. Попытки преодолеть раскол предпринимались не раз, но остались безуспешными. Взаимные анафемы сняли только 7 декабря 1965 г. патриарх Афинагор и папа Павел VI. Следует подчеркнуть, что обоюдные проклятия глав церквей длительное время носили маргинальный характер, выступали архиерейской ссорой, а христиане большей частью воспринимали себя единым миром. Действительный раскол произошел после захвата и ограбления крестоносцами Константинополя в 1204 г., изгнания патриарха и начала интенсивного идеологического давления Рима на лишенных своей столицы православных.

Очевидно, что центром, из которого было отправлено посольство к Александру Ярославичу, был не Рим, а Любек. Фактическим инициатором поездки выступал архиепископ Прусский Альберт, который сам в Новгород не поехал, но послал неких «Галда и Гемонта» зачитать папскую буллу от 15 сентября 1248 г. Житие Александра Невского сообщает, что князь «въсписа к нему», то есть по его поручению был составлен ответ папе, в котором подтверждалась приверженность русского правителя никейскому патриарху и православному кредо. Отказ был решительный и сокрушительный. Вполне можно допустить, что Альберту было неприятно показывать его папе, и он готовил другие меры воздействия на русских. Потому, собственно, прицеливался на Псков. Этот выбор был оправдан по нескольким причинам:

– Псков никогда, вплоть до учреждения патриаршества на Руси (1589 г.), не был отдельной епархией и не имел собственного епископа. Он всегда входил составной частью в Новгородский диоцез. Можно было рассчитывать, что в городе существуют силы, склонные искать большей церковной автономии.

– В 1240–1242 гг., как говорилось ранее, Псков уже был включен в состав Дерптской епархии, и в городе процветала пропаганда «латинства». Возможно, многим жителям было знакомо римское богослужение.

– Заботы правящей суздальской династии в эти годы были сконцентрированы вдали не только от Пскова, но и от Новгорода, далеких окраин Руси.

Закрепиться в Пскове, как это уже произошло в 1240 г., казалось Альберту легче, чем пытаться склонить на свою сторону правящих князей. Архиепископ планомерно формировал юридическую базу для своих предприятий на Востоке, окружал русские границы своими ставленниками и подконтрольными территориями. Еще в 1247 г. Альберт был объявлен папским легатом для Руси. В том же году он явочным порядком назначил в Виронию, входившую в зону Лундской епархии, своего епископа – Дитриха Миндена (Theodericus, episcopus Vironensis) [LUB, VI. № 3030, Regesten S. 193 n. 217, be]. Впоследствии – в 1255 г. – он добился папской санкции на закрепление Виронии в своей юрисдикции, включил ее в диоцез Рижского архиепископа [LUB, I. № 279, 282]. Формировался плацдарм для наступления за Нарву.

15 сентября 1248 г. Альберт получил санкцию на развитие своих действий в сторону новгородского соседа. Папа специально разрешил строительство в Пскове соборного храма. А 3 октября того же года, судя по всему, в очередной раз вице-легат Альберт объявил, что, согласно дарению «короля Гереслава», Псков принадлежит Дерптскому епископу [LUB, III. № 200, а]. Как упоминалось, в 1245 г. кафедру покинул епископ Герман, а об имени нового епископа мы ничего не знаем вплоть до 1263 г. Надо полагать, и здесь проявилась склонность Альберта Зуербеера к концентрации власти в своих руках: возможно, он сознательно долго не назначал в Дерпт нового архиерея, сохраняя его полномочия за собой. В таких условиях поездка в Новгород «Галда и Гемонта» была чистой формальностью – Альберт не рассчитывал на ее успех. Он явно готовился к военным мерам и оформлял для них плацдарм.

Создается впечатление, что если бы такая массированная идеологическая и юридическая подготовка, как в конце 1240-х гг., состоялась в конце 1230-х, то немецкие завоевания в 1240 г. были бы гораздо более обширными и долговечными. Архиепископ Альберт учел прежние ошибки и готовил на 1250-е гг. масштабный натиск на Восток – выжидал только удобного момента.

* * *

Для полноты картины стоит добавить, что в те же годы активно готовилась к реваншу Швеция. В том же, что и Дерптский епископ Герман, 1245 (или 1248) г. кафедру покинул Финляндский епископ Томас. Шведская колония оказалась в тяжелом положении. Земля еми отпала еще в конце 1230-х гг. Неудачная попытка вторжения на Неву закончилась провалом в 1240 г. Надо полагать, затормозилось дело проповеди, на что указывают причины отъезда Томаса: «из страха перед карелами и русскими»[422]. Скорее всего, могущество русского соседа склоняло многих финнов к православию и непокорности шведам.

Следующий Финляндский епископ Беро упоминается только в 1253 г. [CeF. P. 133; DS. P. 361]. Надо полагать, некоторое время кафедра пустовала. В Швеции догорала гражданская война. Далеко не однородными были там и церковные власти. Разрешать противоречия в октябре 1247 г. срочно направился папский легат в скандинавских странах Вильгельм Моденский, получивший к тому времени сан кардинала Сабинского. В феврале 1248 г. он созвал в Шкенинге (Skeninge) поместный собор [FM, I. № 92–93]. Его подготовка и проведение сопровождались переговорами как с местными священнослужителями, так и с королем Эриком, и с правителем королевства – ярлом Биргером[423]. Исследователи придерживаются мнения, что именно из этих бесед была кристаллизована идея проведения нового крестового похода в Финляндию. Война внутри страны улеглась, а силы неугомонных рубак были направлены вдаль – на другой берег Ботнического залива. Традиционно этот второй крестовый поход в Финляндию датируют зимой 1249/50 г. Возглавил его ярл Биргер. В результате были покорены обширные области тавастов (еми), проведено массовое крещение и укреплены позиции шведских колонистов. Единственный письменный источник об этом – «Хроника Эрика» – содержит предельно краткое сообщение: «Язычники потерпели поражение, а христиане победили»[424].

На власть в земле еми, как и у карелов, претендовали новгородцы. Мероприятия Биргера носили очень недружественный характер для Руси. На это прямо указано в «Хронике Эрика», в которой о покорении тавастов также говорится:

«Ту страну, которая была вся крещена, русский князь, как я думаю, потерял»[425].

Причем организатором покорения еми выступил небезызвестный папский легат Вильгельм, который лишь недавно передал