Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Туракина, однако, этим визитом осталась недовольна и потребовала прибытия самого Ярослава. В конце 1245 г. (или начале 1246 г.) князь во главе большой делегации, включавшей чуть ли не всю династию (братья Святослав и Иван Всеволодовичи, а также Владимир Константинович, Борис Василькович и Василий Всеволодович), приехал на Волгу. После переговоров с Батыем сопровождавшие Ярослава смогли вернуться домой, а сам он проследовал дальше – в монгольскую столицу, где, вероятно, присутствовал на курултае по выборам нового хана. Самого Батыя на курултае не было, и русский князь фактически выступал его представителем, доверенным лицом. Возможно, эта роль стала символическим основанием для его отравления – на выборах победили противники Батыя, а к нему вернулся посланник-мертвец.

Примечательно, что во всех этих поездках никогда не принимал участия Александр Невский[411]. Владимирское великое княжение по «лествичному праву» последовательно наследовали братья: после смерти Константина Всеволодовича в 1218 г. – Юрий, после гибели Юрия в 1238 г. – Ярослав, а после смерти Ярослава в 1246 г. – Святослав. Летом 1246 г. в Орде хорошо знали, что преемником Ярослава будет Святослав, но прибыть потребовали именно Александра. Вероятно, именно он, удачливый полководец и могущественный правитель, воспринимался современниками как наиболее влиятельная фигура. Несомненно, что эту славу ему обеспечили победы на Неве и на Чудском озере. Монголы в 1241 г. при Легнице бились с братьями рыцарских орденов (Тевтонского и тамплиеров) – имели представление об их боевом мастерстве, отчего воинские достижения Александра Ярославича были для них не пустым звуком.

Князь Александр долго не хотел ехать к монголам – прошло почти полтора года настойчивых приглашений, прежде чем он отправился в путь. Причем этому предшествовала некоторая несогласованность или даже ссора в среде русских князей.

* * *

Официальная суздальская летопись представляет дело под 6755 (март 1247 – февраль 1248) годом весьма гладко: после получения известия о смерти Ярослава Всеволодовича Александр поехал во Владимир, где «плакася по отце своемь с стрыемъ своимъ Святославомъ и с братею своею» [ЛЛ. С. 471]. Создается впечатление, что описан княжеский съезд, на котором старшинство было признано за князем Святославом Всеволодовичем (1196–1253). Далее в летописи:

«Того же лета Святославъ князь сынъ Всеволожь седе в Володимери на столе отца своего, а сыновци свои посади по городомъ якоже бе имъ отець урядилъ Ярославъ» [ЛЛ. С. 471].

Затем идет известие о поездке Андрея Ярославича в Орду и о том, что Александр Ярославич отправился вслед за ним. Батый переслал братьев в Каракорум к великому хану: это произошло не позднее февраля 1248 г. Их возвращение из Монголии отмечено под 6757 (март 1249 – февраль 1250) г. «тое же зимы», то есть, вероятно, до начала апреля 1249 г.[412]

Решение о распределении власти на Руси, принятое великим ханом, оказалось немного необычным:

«Тое же зимы приеха Олександръ и Андреи от Кановичь и приказаша Олександрови Кыевъ и всю Русьскую землю, а Андреи седее в Володимери на столе» [ЛЛ. С. 472].

В. Л. Егоров считает, что раздел был произведен в соответствии с «монгольским династическим наследственным правом»: старший сын получил верховную власть, а второй сын – удел отца [Егоров 1997. С. 51]. Странная должна была сложиться ситуация: великим князем по русскому праву должен был стать и стал по общему решению князей Святослав Всеволодович – последний внук Юрия Долгорукого[413]. Положение разъясняют поздние летописи, в частности, Воскресенская:

«Того же лета Святославъ Всеволодичь седъ на столъ въ Володимери… и седе лето едино, и прогна и князь Михайло Ярославичь» [Воскр. С. 156].

Оказывается, в конце 1247 г. или начале 1248 г. Святослав был изгнан («прогна») племянником. Но одни летописи называют имя племянника Михаил, а другие – Андрей. В Новгородской четвертой и родственных (Новгородско-Карамзинская, Новгородская пятая) летописях известие звучит следующим образом:

«И по единомъ лете прогна Андреи хоробри торови (варианты по спискам: Хоробри Татарове, Хоробритов, Хоробритовичь), сынъ Ярославль, а самъ седе на столе» [Н4Л. С. 229].

При издании летописи в 1915 г. под наблюдением А. А. Шахматова и Ф. И. Покровского упоминание в этой статье имени Андрея было специально отмечено как ошибка: правильно – «нужно разуметь» – князя Михаила, отмеченного в Воскресенской и Никоновской летописях [Н4Л. С. 229 прим. Д]. Про Михаила известно немного. Летописи единодушно фиксируют его гибель в конце 1248 г. при отражении литовского набега [ЛЛ. С. 471]. Про Андрея сообщается, что он – в конце 1247 или начале 1248 г. – отбыл к Батыю, а за ним туда же поехал Александр. С Андреем ситуация выглядит более понятной. Казалось, можно представить: Андрей изгоняет Святослава, а затем едет в Орду, но вмешивается Александр и перехватывает верховную власть – Андрей получает только Владимир, то есть то, что отобрал у Святослава. Вслед за Дж. Феннелом и Я. С. Лурье некоторые исследователи признают более достоверным известие об Андрее Новгородской четвертой, так как о Михаиле сообщают поздние источники[414].

С другой стороны, более четкие сведения мы получаем именно о Михаиле – причем из источников, не связанных с Новгородской четвертой. За сообщением об Андрее следует какая-то абракадабра: Хоробри торови (или Хоробриторови), Хоробри Татарове, Хоробритов(ичь). Интерпретаций этого места исследователи обычно не предлагают. Но прозвище «Хоробрит» в источниках закрепилось именно за Михаилом. Андрей позднее неоднократно упоминался в летописи и нигде не назван «Хоробритом», да и вообще не имеет прозвища. Кроме того, «единоутробная» с Новгородской четвертой Софийская первая летопись ничего не знает про события 6755–6756 гг. – они вообще пропущены. Можно предположить, что в Новгородской четвертой это место восполнено по какому-то порченному источнику, где читались известия о вокняжении Святослава, его свержении и поездке Андрея с Александром в Орду – в результате о пути князей в Орду летопись не упоминает, но фиксирует изгнание Святослава каким-то «Андреи Хоробри Торови». Новгородский источник примерно того же времени – Летопись Авраамки – вообще не знает имени племянника, изгнавшего Святослава, а само известие сохранил в виде: «седе лето, и прогнаша его сынъ Ярославль» [ЛА. С. 52].

Приоритетной все же представляется версия про изгнание Святослава Михаилом – с этим согласны многие другие историки. Однако основные затруднения вызывает вовсе не имя главного участника, а распределение ролей в конфликте. Наиболее распространенный вариант реконструкции событий: после того как Андрей и Александр уехали в Орду, Михаил Ярославич решил всех обмануть и выгнал с великого княжения Святослава. Однако сам он к Батыю не поехал, но принялся оборонять землю от литовцев, в борьбе с которыми погиб. Еще более странным будет вариант с выделением главной роли князю Андрею: он сверг Святослава и поехал в Орду утверждаться, а Александр Ярославич решил не начинать кровопролития, но разобрать дело миром при дворе Батыя, к которому поехал вслед за братом. Роль остальных князей при таком изложении исключительно пассивная –