Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

(мирный договор от 27 августа 1255 г.). Он не мог оказать помощи Кивелям. Вероятно, это заставило их обратиться к шведам[445]. Следует заметить, что как для датчан, так и для Риги Швеция являлась конкурентом. Шведы не успели к «разделу пирога» в Эстонии, но впоследствии вполне успешно действовали в Финляндии. При Биргере экспансия набирала обороты. Инициатива Кивелей была ему на руку. Ярл выделил для их поддержки крупный интернациональный отряд из шведов и их финских союзников[446].

Целью Биргера было строительство крепости в районе нарвских порогов – на восточном берегу реки. Этим не только перекрывались важные торговые пути – как морской из Пскова и Дерпта, так и сухопутный из Новгорода в Ревель. Кроме того, шведы перерезали возможный маршрут ливонских вторжений на восток, делая заявку на монополизацию доступа в области води и карелов. Это никак не могло понравиться Рижскому архиепископу, Ордену и Дании. В 1250-х гг. древнее эстонское укрепленное городище начинает превращаться в пограничную крепость, столицу отдельной датской волости – город Нарву[447]. Как писала Назарова: «Шведы, занявшие восточный берег реки и начавшие строить свою крепость напротив эстонско-немецкой (датской) Нарвы, отрезали ливонцев от территорий, которые те уже считали своими». Исследовательница считает, что именно отсутствие поддержки у своих единоверцев в Прибалтике заставило шведов быстро ретироваться домой, едва заслышав приближение новгородских войск – при нападении армии Александра шведы могли оказаться между двух огней [Назарова 2002. С. 35].

Быстрый отход шведов, очевидно, был связан также с известиями о масштабных приготовлениях новгородцев. В этом плане особенно заметно, что, даже завершив приготовления и подступив к Нарве, русские все же за нее не пошли, предпочтя отправиться в земли еми («Тавастланд») в Центральной Финляндии. Причины такого решения исследователи видят в той роли, которую играл в шведском предприятии глава Виронии Дитрих фон Кивель[448].

Деревни и кихельконды Виронии в XIII в. по данным Датской поземельной книги: 1 – границы кихелькондов; 2 – деревни.

Очевидно, что отказ от вторжения в Виронию был связан с некими договоренностями Александра Ярославича и владетелей Северной Эстонии. То есть князь не нарушал мира, заключенного с ними в 1253 г., а следовательно, его сумели убедить, что североэстонские немцы также ничего не нарушили. Назарова пыталась объяснить дело тем, что на восточном берегу Нарвы крепость строили только шведы, а Дитрих Кивель со своими людьми через реку не переправлялся, лишь копил силы на западном берегу – подготавливая новое вторжение, которое так и не состоялось. Одновременно известно, указывает исследовательница, что со второй половины 1250-х гг. «обустраивается крепость Нарва на западном берегу реки, примерно напротив того места, где шведы собирались построить свой городок» [Nazarova 2001. P. 192]. Вероятно, по мнению историка, Кивелю было выгоднее содействовать укреплению датской пограничной крепости, нежели организовывать собственную кампанию на Востоке.

Этому, однако, противоречит традиционный анализ известия новгородской летописи, где говорится о попытке немцев построит крепость на Нарве в 1294 г.:

«Того же лета постави Титмановиць отии городокъ на сеи стороне Нарове; новгородци же, ехавшее, пожгоша и, и село его великое взяша и пожгоша» [НПЛ. С. 328].

«Титмановичем» обычно считают сына «Титмана» («Дидмана»), то есть Дитриха фон Кивеля, а «отий городок» воспринимают как «отчий городок», то есть тот город «на сеи стороне Нарове» (на восточном берегу), который строил вместе со шведами его отец в 1256 г. Выходит, что Кивели были причастны к шведской экспедиции, и придется оставить без объяснения причины, по которым Александр Ярославич не наказал их.

Назарова предложила иную трактовку событий 1294 г. По ее мнению, «отий городок» – это калька с немецкого «Оттенбург». Отто фон Кивель упоминается в ливонских источниках под 1306 г. [LUB, II. № 2121]. Кроме того, в середине XIII в. известны два брата Кивель – Генрих и Дитрих (Теодорих) [LUB, I. № 270, 299; LUB, III. № 270а, 299a]. Сохранилась также грамота 1287 г. с жалобой на некоего Тидемана фон Кивель, который ограбил любекских купцов, потерпевших кораблекрушение у побережья Северной Эстонии в его владениях [LUB, I. № 523]. Назарова считает, что Тидеман – это сын Дитриха и отец Отто, а Отто – это тот самый «Титманович», который пытался в 1294 г. отстроить на Нарве город своего имени, «отий городок» (Оттенбург). Более того, исследовательница считает, что в статье 1256 г. в летописи имя «Дидман» появилось ошибочно. В русском актовом материале встречается как «Тидрик» (Дитрих), так и «Тидеман» (Tydeman) [ГВНП. № 29, 49], а следовательно, летописец не мог перепутать эти имена: вероятно, в Новгороде особенно хорошо знали Тидемана Кивеля, промышлявшего морским грабежом, отчего назвали «Дидманом» и его отца в событиях 1256 г.[449]

Думается все же, что такая реконструкция затруднительна. Особенно настораживает необходимость уличить летописца в ошибке или позднейшем редактировании имени. В актовом материале, на который опирается Назарова, действительно встречаются как Тидрик, так и Тидеман, но Тидрик – в русскоязычном документе XIII в., а Тидеман – в немецком документе XV в. Оба эти человека не только не имеют никакого отношения к Кивелям, но почти на два столетия разделены во времени. С другой стороны, стоит обратить внимание, что летописец прежде всего запомнил именно «Дидмана» (1256 г.) – и даже его сына обозначил в 1294 г. не по имени, а по отчеству «Титманович». Эти два упоминания, собственно, и есть те два случая, когда в летописи фигурируют Кивели – оба раза в событиях на Нарве, и оба раза указана родственная преемственность «отец-сын»[450].

Для составителя официальной городской летописи вообще было бы очень странно упоминать название незаконно возведенного городища, которое к тому же было только что сожжено и сровнено с землей. Да и не может быть «отий городок» калькой с Оттенбурга (Ottenburgh; Otho-burg; Otto-burg): если бы запись велась на слух, то он превратился бы в «Отень город» или «Отонь город», что далеко не «отий».

Надо полагать, в 1294 г. речь шла действительно про «отчий» городок. В Новгороде даже не знали имени этого «Титмановича» – известно было, что он сын того самого «Дидмана» и пытался построить замок на том же месте, что и его отец в 1256 г. Судя по Датской поземельной книге (Liber census Daniae), составленной около 1241 г., крупнейшим землевладельцем в областях Виронии, примыкающих к Нарве, был король Дании, а вовсе не Кивель[451]. Это не мешало рыцарю возвести на берегу «село великое», которое было сожжено новгородцами в 1294 г. Одновременно рядом на королевских землях развивался город Нарва.

Скорее всего, после того как шведы бежали с Нарвы, датчане отправили послов в Новгород и открестились от действий Кивелей. Были созданы условия, чтобы закончить дело миром. Александр Ярославич предпочел согласиться. Его планы на Северо-Западе явно выходили за рамки