Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Руси завершился. Тогда же прекратились переговоры об унии между Римом и Никейским патриархом. В риторику папских булл, начиная с 1257 г., прочно входит понятие «схизматик», приравниваемый к «неверным» и даже хуже – к «отступникам». Уже 5 января 1257 г. в посланиях к польским князьям и епископам Александр IV призвал их бороться «contra scismaticos» [PUB, II. № 1, 2]. В апреле того же года папа поручил польским священникам начать проповедь крестового похода «против литовцев, ятвягов и русских, а также других язычников и схизматиков (contra Litwanos, Jatuenzones et Ruthenos ac alios paganos et schismaticos)» [PUB, II. № 7].

Одновременно началось давление на короля Миндовга для активизации атак на русский Северо-Восток. Создается впечатление, что Миндовг фактически вел войну против Александра Невского: нападение на «волость Новгородьскую» в 1253 г., поход на Киев зимой 1255/56 г., поход под Смоленск и на Торжок в 1258 г. Удивительно, что источники нигде не упоминают ответных предприятий Александра, не оставлявшего обычно такого безнаказанным. В 1257–1258 гг. князь ввел в своих владениях монгольскую податную систему, стал вассалом великой Орды. И ранее он выступал сторонником мирных отношений на Востоке, но теперь буквально стал проводником монгольской политики. В этих условиях нападения литовцев были агрессией против Евразийской империи. Думается, что поход Бурундая был ответом, подготовленным не без участия Александра Ярославича.

Бурундай заставил галицко-волынских князей выступить вместе с ним. Союзные русские отряды впоследствии будут принимать участие в нападениях на Польшу и Венгрию. Антимонгольский фронт, который из Рима пытались выстроить на границах русских земель, был прорван. Вся политика, направленная на унию – поглощение православных христиан Латинской церковью, – к началу 60-х гг. XIII в. рухнула. После 1258 г. мы более не встретим упоминаний о литовских налетах на суздальские владения. Наоборот – начинаются ответные вторжения. Галицкие князья выступают служниками Орды, а Миндовг разрывает союз с немцами и поворачивается против них. В том же 1261 г. никейский император Михаил Палеолог отвоевал Константинополь и восстановил Восточную Римскую империю – православный патриарх смог вернуться в храм Святой Софии.

§ 4.6. Русско-литовский союз и поход к Дерпту, 1262 г.

На рубеже 30–40-х гг. XIII в. в среде литовской знати выделился князь Миндовг. В ходе внутренней борьбы он вскоре смог подчинить себе большую часть литовских земель, а также Черную Русь (верхнее Понеманье) и Полоцк. Миндовг победил в гражданской войне 1249–1252 гг., когда против него восстали племянники Товтивил (Tautvilas; ум. 1263) и Эдивид (Gedvydas; Edivydas), привлекшие на свою сторону жемайтского князя Викинта (Vykintas), ятвягов, галицко-волынских князей и Тевтонский орден. Миндовг сумел разрушить эту коалицию, окружившую его. В начале 1251 г. он крестился и принял католического епископа. В июле того же года его посланник предстал перед папой Иннокентием IV, и благодушный понтифик объявил Литву леном Святого Петра, а Миндовга повелел короновать. Ливонцы перешли на его сторону. Жемайтов и ятвягов удалось подкупить. А поход галичан в 1252 г. закончился только разграблением Гродно. В итоге стороны замирились. В 1254 г. Миндовг нашел компромисс с Даниилом Романовичем Галицким. В соответствии с этими договоренностями Черная Русь (Новогрудок, Гродно, Слоним) была передана сыну Даниила Роману, который признал вассальную зависимость от Литвы. Тогда же другой сын Даниила – Шварн – женился на дочери Миндовга. Одновременно, надо полагать, произошло замирение с Товтивилом, который позднее предстанет князем Полоцка, где его правление, возможно, началось еще во второй половине 1240-х гг. Товтивил назвал Миндовга сюзереном и впоследствии всегда поддерживал.

Непокорной Миндовгу оставалась только Северная Литва – Жемайтия (Žemaitija; Samogitia). Неспособный покорить жемайтов, князь передал значительную часть их земель Тевтонскому ордену, который должен был самих те завоевать. Но произошло обратное. Для братьев-рыцарей области жемайтов представлялись клином, разрубавшим их владения и мешающим объединению. В случае покорения Жемайтии зависимые территории Ордена в Ливонии и Пруссии можно было сомкнуть. Однако этому препятствовали как курши, так и прусские князья. В начале 1250-х гг. Орден пытался соединить владения в одной весьма удобно расположенной точке – на побережье Балтийского моря, в месте, где сходились области куршей, пруссов и жемайтов и где в 1252 г. был основан замок Мемельсбург (Memel; Klaipeda) [PUB, I. № 261, 262, 279]. Это вызвало новую волну вооруженных столкновений с местными племенами. В Пруссии благодаря привлечению чешского короля-крестоносца Пржемысла Оттокара II (Přemysl Otakar II; 1233–1278) сопротивление удалось подавить [ПД 1997. С. 84–85]. К 1256 г. Восточная Пруссия (Самбия) была покорена. Но на другом фронте ситуация складывалась хуже. К концу 50-х гг. перевес был на стороне конфедерации племен, к которой кроме жемайтов и куршей примкнули земгалы. Решающее сражение состоялось 13 июля 1260 г. у озера Дурбе (Durbe, нем. Durben). Жемайты наголову разгромили крестоносцев, включавших орденское войско во главе с ливонским магистром Бурхардом фон Хорнхаузеном (Burkhard von Hornhausen) и прусским маршалом Генрихом Ботелем (Heinrich Botel), а также отряды из Северной Эстонии, экспедиционный корпус шведского принца Карла, ополчения куршей, ливов и латгалов. В бою погибло 150 братьев-рыцарей, включая Хорнхаузена и Ботеля.

Битва при Дурбе радикально изменила ситуацию с немецкими завоеваниями. Волнения прокатились по всем едва покоренным народам. Колонизаторов изгнали курши и земгалы. В Пруссии началось грандиозное восстание, подавлением которого Орден будет заниматься последующие полтора десятилетия. Восстали эстонцы на Эзеле. Формально к этим событиям Миндовг был непричастен. Он ценил союз с немцами, позволившими ему закрепить свою власть. Однако разразившаяся война не могла оставить его в стороне.

3 февраля 1261 г. в битве при Лиелварде (Lielvārde; нем. Lennewarden) жемайты опять разгромили орденское войско, но понесли большие потери [LR. V. 6043–6100]. Однако в том же месяце ливонцы, объединившись (Орден, вассалы Рижского епископа и датские вассалы из Северной Эстонии), подавили восстание на Эзеле [LR. V. 6107–6283]. Впрочем, положение для союзников-католиков оставалось тяжелым. Сохранилось послание ливонского вице-магистра Георга городскому совету Любека (апрель 1261 г.), в котором говорилось о необходимости срочного оказания помощи братьям-рыцарям, вокруг которых сплошной бунт [LUB, I. № 362]. Только осенью 1262 г. в Ригу прибыл новый магистр Вернер фон Брайтхаузен (Werner von Breithausen) со свежими отрядами пилигримов[460]. Но для перелома в войне их было недостаточно. Едва удалось восстановить власть на Эзеле. Тяжелые бои шли в Пруссии. Жемайты и курши потеряли многих воинов. Стороны стали искать новых союзников.

В конце лета 1261 г. к Миндовгу прибыла делегация жемайтских князей[461]. Они не питали иллюзий по поводу своих успехов и хорошо понимали, что без широкой коалиции выжить немцев не получится. Жемайты согласились признать власть Миндовга в обмен на отказ от его обязательств перед Ригой и Орденом – князь должен был начать войну в Ливонии. Считается, что решающую роль в принятии решения сыграл племянник Миндовга Тройнат (Тренята; Treniota; Troniata; ум. 1264). Литовский историк Эдвард Гудавичюс выделял в окружении Миндовга