Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

«Бе же тогда нужда велика от иноплеменникъ, и гоняхут христианъ, велящее с собою воиньствовати. Князь же великый Александръ поиде к цареви, дабы отмолити людии от беды тоя» [ЖАН 2000. С. 368].

Действительно, в начале 1260-х гг. в Евразийской империи разгорелась гражданская война, которая привела золотоордынского хана Берке к вражде с иранским Хулагу. Во второй половине 1262 г. армия Хулагу пересекла Куру и вторглась в кавказские владения Берке. В Орде начался сбор войск для ответного удара. Об этом сообщал египетский автор XIII в. Ибн Васыль:

«Когда Берке услышал, что войско Хулавуна уже вторглось в страну, он сделал воззвание к войску своему, чтобы садился на коня всякий, кому 10 лет (и более) от роду»[470].

Вполне можно допустить, что мобилизация коснулась Руси. Эту версию, изложенную в Житии Александра Невского, исследователи принимают. Хотя встречаются и те, кто продолжают настаивать, что поездка в Орду была связана со стремлением упредить последствия восстания 1262 г. на Северо-Востоке Руси. Полагаем, что не стоит исключать обе возможности. Но последствия восстания 1262 г., вероятно, носили фискально-административный характер и никаких карательных акций не предполагали.

С другой стороны, мы располагаем известием Софийской первой летописи, которая развивает показания Жития:

«А полкомъ посланымъ бывшимъ попленити крестьяны, и бе же тогда велика нужа и от поганых, и гоняхуть люди, веляхуть со собою воиньствовати» [С1Л. С. 337].

Сообщается, что на Русь был отправлен специальный «полк» для сбора воинов. И это относится именно к периоду осень-зима 1262 г. В этом случае поездка Александра в Орду была действительно необходима. А отправка войск на западную границу – более чем своевременной.

Как следует из изложения Жития Александра Невского, указание по организации похода под Юрьев князь дал еще до отъезда на Волгу. С одной стороны, он показывал монголам свои проблемы на западных границах и невозможность выделения сил для войны в Иране. С другой, исполнял союзные обязательства с Литвой. Не стоит забывать также, что военные предприятия отвлекали население от внутренних неурядиц. Лишь недавно Суздальские земли сотрясало антиордынское восстание – накопившуюся энергию было удобно выплеснуть в Прибалтике.

В это время Орден вел ожесточенную борьбу в Курляндии и Пруссии. Серьезных сил для противостояния русским в Эстонии не было. Момент был выбрал удачно.

Примечательна также цель похода: ею не стал какой-либо орденский замок, как у литовцев. Сопоставимым по значению с Венденом (Цесисом) в Эстонии был Вильянди – орденская столица земли. Однако русские рати отправились не туда, а к Дерпту (Юрьеву), который не имел отношения к Ордену. К 1262 г. – это крупный торговый центр со смешанным населением, среди которого встречались русские [Тваури 2003. С. 261]. Дерпт выступал важным посредником в торговых операциях как Пскова, так и Новгорода. Городские и епархиальные власти давно не вели и, судя по всему, не планировали завоеваний на Востоке. Длительное время кафедра местного епископа вообще пустовала. Формальным главой епархии являлся Рижский архиепископ Альберт Зуербеер, в диоцез которого входил Дерпт. Но этот иерарх после поражения в 1253 г. не готовил антирусских предприятий.

Как считает Назарова, главной причиной выбора Дерпта было богатство его посада, который планировалось разграбить[471]. Видно также, что поддержка союзной Литвы стала удобным поводом для начала русского наступления. Таким образом, главным организующим фактором выступил русско-литовский «союз королей» Миндовга и Александра, а целью принималось максимальное ослабление немцев в Прибалтике.

Можно сказать, что событиям русского похода под Дерпт (Юрьев) в 1262 г. повезло – их описание, порой очень подробное, сохранилось в нескольких независимых источниках. Прежде всего, о западном походе сообщает Житие Александра Невского. Отмечено, что в нем не участвовал сам князь, но был представлен его сын Дмитрий, которому он препоручил землю и войско. Внимание к Дмитрию прослеживается по всему тексту Жития. Он, очевидно, был причастен к его составлению.

В связи с этим стоит подчеркнуть, что агиограф недвусмысленно указывал на преемственность политики. Последовательность изложения в Житии, если коротко, такова:

– Благоверный князь уже по рождении поражал современников своей мудростью и благочестием. Это было очевидно представителю Запада, посетившему Новгород (ок. 1238 г.);

– Затем «король части Римьскыя» захотел покорить Александра и Русь – Невский поход (1240 г.);

– Потом новое нападение «пакы от Западныя страны» на Псков, и в результате Ледовое побоище (1242 г.);

– Поход на литовцев «7 ратей» (1245 г.);

– Поездка в Орду и получение «чести» от Батыя;

– Гнев Батыя на Андрея – Неврюева рать;

– Послы от папы Римского и отказ Александра;

– Александр пошел в Орду, «дабы отмолить люди» от дани кровью;

– И послал «на Западныя страны» сына Дмитрия с войском и ближними своими;

– При возвращении из Орды Александр умер.

Примечательно, что в Житии описано только три военных предприятия, в которых принимал участие Александр: Невский поход, Ледовое побоище и поход против Литвы в 1245 г., когда он «победи 7 ратий единемъ выездомъ». Поход на емь не упомянут; меры по крещению Карелии – тоже. Даже антилитовские кампании названы вскользь и не все. Однако выбраны прежде всего наступательные операции. Про оборонительные меры на Шелони (1239 г.) – ни полслова. Князь Александр Невский наглядно предстает флагманом и символом борьбы Руси со странами Запада, вероотступниками и агрессорами. Он несгибаемо стоит за православие и национальные интересы. Одновременно он является защитником людей от восточной деспотии – молитвенником за землю Русскую. Дмитрий выставлен наследником его западной политики. Именно в этом ключе записано в Житии известие о походе на Юрьев:

«Князь же великый Александръ поиде к цареви <..>. А сына своего Дмитрия посла на Западныя страны и вся полъкы своя посла с нимъ и ближних своих домочадець, рекши к ним: „Служите сынови моему, акы самому мне, всемь животомъ своимъ”. Поиде князь Димитрий в силе велице, и плени землю Немецкую, и взя град Юрьевъ, и възвратися к Новугороду съ многымъ полоном и с великою корыстию» [ЖАН 2000. С. 368].

Корыстные цели нападения ничуть не скрывались – стеснительность в этом вопросе стала встречаться много позднее. Тем не менее кампании предан эпический масштаб. Цель обозначена – «на Западныя страны». Результат – «поплени землю Немецкую». И только в конце уточнение – «взя град Юрьевъ». При этом далее можно обнаружить, что русские полки заняли только собственно посад (stat), а не замок (burc). Эти понятия разделяет даже русский летописец, называя занятую часть поселения «град», а незанятую, с которой продолжали стрелять немцы, – «город».

Как видно, текст Жития дает немного фактического материала. Главная цель – представить Дмитрия Александровича главным правопреемником отца. Ни дядя Ярослав, ни дядя Василий не упомянуты. Вероятно, это должно свидетельствовать о периоде создания сочинения – время соперничества Василия с Дмитрием за великокняжеский стол (1271–1276 гг.).