Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

ждали.Русское войско было очень большим,Епископа это весьма огорчило.Когда к подножью замка они подошли,Попы испугались смерти очень,Как это случалось и в старые времена,И происходит почти повсеместно.Они призывают стойко стоять,А сами прочь удирают.Вот братья в бой вступили.На русских стрелы они обрушили.Других людей (volc) на помощь позвали.Ведь были в замке и другие мужи (man),Кто встал на его защиту.Домкапитул (die tûmhêrren) это обрадовало.Русские очень раздосадованы были,Что их так сильно обстреливают.Часто в ответ их лучники стреляли.От замка они отступили,Были они походом довольны.Пленных и добычу они захватилиИ спешно вернулись в свою страну»[LR. V. 6608–6649; МН 2002. С. 243–244].

Автор особо подчеркивал участие местного населения – народа (volc) – в обороне замка, то есть городской цитадели. Отмечено также присутствие орденских братьев, которых успел прислать магистр. Судя по тому, что в Риге знали о приближении русской армии к Дерпту, нападение не было внезапным. От Пскова до Дерпта по прямой около 120 км – для конного отряда это не более двух дневных переходов. От Дерпта до Риги – не менее 220 км – даже гонец не успел бы. Выходит, русские двигались по Ливонии медленно и не торопились. Вероятно, штурм городских укреплений состоялся не в первый день осады, то есть мероприятия растянулись на несколько недель. В этом отношении примечательно, что автор Ливонской хроники продолжил рассказ тем, что Орден таки собрал армию и двинулся к Дерпту, но не застал уже русских:

«Магистр разослал приказПо всем своим землям.Людей (volkes) к нему без числаСо многими храбрыми братьями пришло,Как об этом я достоверно слышал.Во главе войска пришел онК Дорпату, собираясьРусское войско проучить.Но желание его исполнить не удалось:Русские были уже в своей стране»[LR. V. 6650–6659; МН 2002. С. 244].

Магистр явно копил не орденских братьев, а ополчение (volkes)[493]. У ливонцев просто не оставалось иных сил для борьбы. Многолетняя война с Литвой измотала крестоносцев. Небольшая кучка братьев, которая отправилась в осажденный Дерпт, – это все, чем они могли быстро отреагировать. И эти братья даже не решились на вылазку из замка, но только обстреливали осаждавших.

После разгрома на Дурбе в 1260 г. и гибели магистра Хорнхаузена новый магистр, – Вернер фон Брайтхаузен (Werner von Breithausen) – прибыл в Ливонию, вероятно, не ранее осени 1262 г. К моменту русского нападения он, надо полагать, еще даже не успел вникнуть в сложившуюся ситуацию. Вряд ли он реально готовился отомстить русским за разорение Дерпта. После Раковорского похода в 1268 г. Орден действительно попытался взять реванш и даже подступил с огромным войском к Пскову. Магистр десять дней осаждал псковскую цитадель, но в итоге на штурм не решился и отступил, заключив мир [LR. V. 7567–7767]. Ничего подобного в 1262 г. не было. Если орденское войско подошло в итоге к разоренному Дерпту, то двигаться дальше на Псков явно не собиралось. Действительно, следует признать, что у Ливонии средств для ответных действий не было. Бог весть, как сложилась бы история Прибалтики, если бы в следующем 1263 г. Александр Невский пораньше вернулся из Орды, а Миндовг не был бы убит. Русско-литовский союз имел реальную возможность поколебать там немецкую власть.

* * *

Заметно, что и летопись, и Ливонская рифмованная хроника не сообщают о потерях русской армии при штурме. Город («посад») был с трех сторон («с трех стен») взят одним приступом, при котором никто из нападавших не пострадал. Потери же горожан обозначены как значительные.

Даже в ходе интенсивного обстрела из цитадели, как отмечено летописью, был убит только один новгородец – Петр Мясникович [НПЛ. С. 83, 312, 454]. Никоновская летопись неожиданно прибавила к нему еще трех погибших:

«…и Якова храбраго гвоздочника убиша, и Илью Дехтярева убиша, и Измаила кузнеца убиша, зело храбрыхъ и велми удалыхъ мужей» [НЛ. С. 143].

Затруднительно указать источник этих сведений, но имена и профессии погибших говорят про более поздний характер известия.

Риторическая фигура о трусости местного духовенства, которую позволил себе ливонский автор, намекает на то, что городские руководители Дерпта, укрывшиеся в замке, боялись провоцировать конфликт и выступали против обстрела русских. Видно, что на помощь они не рассчитывали, а возможность сдачи города русским казалась реальной.

Главным руководящим органом Дерпта представлен домкапитул (tûmhêrren) – совет из двенадцати епархиальных каноников. Примечательно, что, в отличие от событий 1240–1242 гг., епископ по имени не указан. После ухода Германа в 1245 г. кафедра длительное время пустовала и замещалась вышестоящим иерархом – папским легатом Альбертом. Новый Дерптский епископ Александр известен источникам только с 1263 г. В 1255 г. Альберт перебрался в Ригу и получил титул архиепископа, включившего в свой диоцез почти всю Прибалтику – от Пруссии до Виронии. Вероятно, в эти годы ему требовался помощник в Дерпте, куда был назначен Александр, погибший позднее в Раковорской битве 18 февраля 1268 г. Многие исследователи склонны считать, что Дерптским епископом, отмеченным в Ливонской хронике при русской осаде 1262 г., был именно Александр[494]. Его участие в борьбе с русским вторжением в датские земли в 1268 г. связано, вероятно, с жаждой возмездия за разорение Дерпта в 1262 г.

* * *

Русский поход 1262 г. очень напоминал действия немцев против Пскова в 1240 и 1253 гг. Оба раза был сожжен псковский посад, но замок не взят. Скорее даже на поход 1253 г., когда немцы успели отступить до появления новгородского войска.

Исследователи нередко отмечали необычность избранной цели – Дерпт. Казалось бы, если следовать в русле литовских вторжений, то удар следовало бы нанести против какого-то орденского замка. Например, как в 1261 г. планировали литовцы – на Венден (Цесис). Однако литовцы нередко нападали на торговые поселения, включая находившиеся на орденских землях. Летом 1262 г. литовцы во главе с Тройнатом разорили Кульм в Пруссии. А зимой прошли огнем и мечом по Западной Эстонии. 9 февраля 1263 г. Тройнат разгромил ливонцев у Дюнамюнде в непосредственной близости от Риги. В этом контексте войны против Ливонии – Ордена и Рижского архиепископа – поход к Юрьеву выглядит вполне логичным. Неспешный ход вторжения осенью 1262 г. может говорить о том, что разорению подвергся не только дерптский посад, но и окрестные поселения – земля Уганди.

Следует признать, что кампания 1262 г. ставила перед собой локальную цель. Это была одна из атак в ходе большой войны. Видно, что ни русские, ни литовцы не проводили захвата территории – шло разорение земли, опустошение базы местных властей, планомерное уничтожение разрозненных военных сил противника, сожжение городов и сел. Надо полагать, действительно грандиозное русско-литовское нападение в Прибалтику планировалось в последующие годы. Однако смерть в 1263 г. главных инициаторов антинемецкого союза – Александра Невского и Миндовга – не позволила развить достигнутое.

Глава 5. «Последняя битва»: Завершающий этап борьбы за Восточную Прибалтику в XIII в.

§ 5.1. Русь и