Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

В 1263 г. завершилась целая эпоха как для Северной Руси, так и для Литвы. Возвращаясь из Орды, 14 ноября 1263 г. умер Александр Невский[495]. Летом того же года в результате заговора погиб король Миндовг, и Литва на несколько лет погрузилась в кровопролитную междоусобицу. События этих лет (1263–1270 гг.) неплохо представлены в источниках, но имеют сложную и спорную хронологию, которая вызывала немало споров и разночтений, без рассмотрения которых дальнейшее изложение затруднительно. Основной источник по предшествующему периоду истории Северо-Востока – Суздальская летопись – обрывается на 20 лет после известия о смерти Александра Ярославича (14 ноября 1263 г.) на середине текста его Жития [ЛЛ. С. 481]. Пробел частично компенсирует ростовская летопись – Лаврентьевская летопись по Академическому списку, но она содержит сокращенные погодные статьи и почти никаких точных (до дня) дат [ЛЛ. С. 524–525]. История Западной Руси и Литвы этого времени наиболее полно представлена в Галицко-Волынской летописи, которая, однако, изначально не содержала разбивки на погодные статьи – даты были проставлены позднее [ИЛ. С. 855–869]. Чаще всего хронологию там проверяют по новгородским данным, но и они содержат немало противоречий. Рассмотрим ситуацию внимательнее.

Статья 6771 года начинается с известия о смерти Александра Невского 14 ноября и его погребении 23 ноября «в пяток» [НПЛ. С. 83–84, 312]. Начало статьи с ноября – явный признак сентябрьского года, однако расчет показывает, что 23 ноября было пятницей в 1263 г., то есть в 6771-м мартовском. Обозначение в Новгородской первой оказывается верным. Но последующие статьи, тем не менее, продолжают выдавать путаницу.

В статье 6772 г. сообщается, что новгородцы выгнали Дмитрия Александровича и пригласили к себе из Твери (!) Ярослава Ярославича. 6773 г. начинается с прибытия в Новгород Ярослава 27 января; а затем («того же лета») был «мятеж» в Литве, а потом «вбегоша» 300 литовский семей в Псков, где их крестили [НПЛ. С. 84–85, 313–314]. По ростовской летописи Ярослав Ярославич занял владимирский великокняжеский стол после смерти Андрея Ярославича – это отмечено в статье 6772 мартовского года, то есть в период до февраля 1265 г.[496] Соответственно, его новгородское правление не могло начаться позднее 27 января 1265 г., так как приглашали его еще из Твери. Кроме того, сохранилась договорная грамота Новгорода с немецкими городами, в которой договаривающейся стороной названы Александр Ярославич и его сын Дмитрий («Се азъ Олександръ и сынъ мои Дмитрии»), но печать к документу привешена, по определению Н. П. Лихачева, Ярослава Ярославича (с одной стороны – св. Федор Стратилат, а с другой св. Афанасий Александрийский) [ГВНП. № 29]. Лихачев предположил, что Ярослав привесил к документу печать во время похода под Юрьев (осенью 1262 г.) в связи с тем, что был самым старшим князем из участников. С этим согласился Л. В. Черепнин [Лихачев 1928. С. 40; Черепнин 1948. С. 259].

Однако В. Л. Янин разъяснил ситуацию иначе. Он считал, что составление договора началось при жизни Александра, а заключение состоялось уже когда новгородским князем стал Ярослав[497]. Следовательно, промежуток времени между смертью Александра и вокняжением в Новгороде Ярослава не должен был быть длительным. Некоторые поздние летописи (например, Никоновская, Густынская и др.) вообще не знают о кратком периоде княжения во Владимире Андрея Ярославича – они буквально называют Ярослава преемником Александра [НЛ. С. 144; Густ. С. 123; ЛА. С. 53). Кроме того, Янин считает, что новгородцы относились к Дмитрию Александровичу не как к самостоятельному князю, а как к великокняжескому наместнику. Поэтому после смерти отца они решили изгнать Дмитрия и пригласить другого – старшего, опытного – правителя. Уход Дмитрия, таким образом, произошел сразу после получения известия о смерти отца. Городу нужен был сильный правитель, военачальник, а не малолетний княжич, которому, вероятно, не было и 15 лет. По мнению исследователя, Ярослав въехал в Новгород 27 января 1264 г., то есть в 6771 мартовском году или 6772 ультрамартовском [Янин 2003. С. 213–218].

Янин считал, что с 6773 г. в Новгородской первой летописи используется ультрамартовский счет – вплоть до 6782 или 6783 г. Сшивка времясчислений проходит по статье 6771 мартовского года – буквально по известию о смерти Александра Невского. Обосновывал свое мнение исследователь, исходя из различия датировок вокняжения в Пскове князя Довмонта: псковские летописи, приверженные мартовскому счету, сообщали об этом под 6773 г., а Новгородская первая и Московский свод конца XV в. – под 6774-м [П1Л. С. 13; П2Л. С. 16, 21; МЛС. С. 146). Выходит, что 6774 г. в Новгородской первой – ультрамартовский (март 1265 – февраль 1266). Смыкающийся с ним 6773 – тоже, «а на долю 6772 г. остается промежуток от смерти Александра в ноябре 1263 г. до приглашения Ярослава в январе 1264 г., т. е. часть событий, относящихся к предшествующему 6771 мартовскому году» [Янин 2003. С. 214].

Такие рассуждения выглядят убедительными, но при этом окончательно запутывают хронологическую систему Новгородской первой летописи. 27 января 1264 г. могло быть либо в 6771 мартовском году, либо в 6772 ультрамартовском. Но там это 6773 г. Выходит, что статьи 6771, 6772 и начало статьи 6773 г. относятся к периоду в три месяца: с ноября 1263 по январь 1264 г. Однако в статье 6771 г. говорится также о событиях 1263–1264 гг.: об убийстве Миндовга (1263 г.), ссоре среди его убийц, убийстве Товтивила и новом литовском князе в Полоцке. А в статье 6773 г. – о событиях 1264–1265 г.: гражданской войне в Литве и возвращении Войшелка.

Добавим, что, в отличие от Бережкова, который считал статьи 6747–6778 гг. мартовскими [Бережков 1963. С. 262–263, 273–274], А. А. Зимин и Янин совершенно справедливо выделили хронологический сбой, случившийся в новгородской летописи в период с 6771 по 6776 г.: под 6771 г. по мартовскому счету указана смерть Александра Ярославича (14 ноября 1263 г.), а под 6776 ультрамартовским годом описана Раковорская битва (18 февраля 1268 г.). Поиски стыка этих хронологических пластов привели Зимина к сопоставлению Новгородской первой с Московским сводом XV в., а Янина еще и с псковскими летописями [Зимин 1956. С. 302; Янин 2003. С. 213–214]. Причем оба исследователя ориентировались на известия о Литве и о князе Довмонте, поступившем на службу в Псков.

Действительно, статьи 6771–6774 гг. характеризуются обильными вставками сообщений по событиям в Литве. Статья 6771 г. вообще говорит только о смерти и погребении Александра Невского, а все остальное – о Литве. Статья 6773 г. сообщает только о вокняжении в Новгороде 27 января Ярослава, а все остальное – о Литве. Статья 6774 г. не содержит никаких известий вне псковско-литовского контекста: начинается с известия о вокняжении в Пскове Довмонта и заканчивается сообщением о прибытии в Новгород войск для похода на Довмонта. Единственное исключение – статья 6772 г. Но в ней – только об изгнании из Новгорода князя Дмитрия и приглашении на