Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

«наехаша на полкъ Немци и Чюдь, и прошибошася свиньею сквозе полкъ;

и бысть сеча ту велика Немцемь и Чюди;

<..> пособи Богъ князю Александру;

а Немци ту падоша, а Чюдь даша плеща;

и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега;

и паде Чюди бещисла, а Немецъ 400, а 50 руками яша…» [НПЛ. С. 78, 295].

«Свиньей» называли построение конных войск, аналогичное русскому «клину», в форме колонны, заостренной в передовой части. Особенности такой войсковой единицы А. Н. Кирпичников предложил реконструировать на основе сочинения, написанного в 1477 г., – это краткий учебник, воинское наставление, которое составил курфюрст Бранденбургский Альбрехт Ахилл для своего сына, маркграфа Иоанна: «Приготовление к походу курфюрста Альберта против герцога Ганса Саганского»[381]. Здесь перечислены три варианта построения воинского подразделения – хоругви (Banner, Banier): «Гончая», «Святого Георгия» и «Великая». Каждая соответственно насчитывала примерно по 400, 500 и 700 всадников. Построение подразделялось на две части: передовой «клин» (5 шеренг) и следующая за ним колонна (от 33 до 43 шеренг). Данные о численности можно представить в табличной форме:

В «клине» шеренги выстраивались таким образом, чтобы каждая последующая увеличивалась с каждой стороны на одного воина. Таким образом, всадники располагались уступами и концентрированно прикрывали скачущего впереди. Тактическое преимущество такого построения заключалось в сплочении во время лобового удара, способного расколоть войска противника любой плотности. Колонно-клиновые формирования были плохо уязвимы с флангов и хорошо управлялись, но имели недостатки: во время первого удара выводились из строя лучшие бойцы, расположившиеся в авангарде, а следовавшие в колонне кнехты длительное время не участвовали в боестолкновении, сохраняя рядность[382].

По мнению Кирпичникова, построение в XV в. вполне совпадало с тем, что было в XIII в. На основании этого историк предлагал сделать вывод о численности орденского войска в Ледовом побоище. В Ливонской рифмованной хронике говорится о 20 погибших в Ледовом побоище орденских братьях и 6 попавших в плен [LR. V. 2260–2261]. При описании Раковорской битвы 1268 г. в Новгородской первой говорится о действии со стороны немцев «великой свиньи», а ливонский хронист количество орденских братьев в сражении оценивал в 34 [НПЛ. С. 86, 316; LR. V. 7599–7600]. Таким образом, заключает Кирпичников, в Раковорском бою «великой свиньей» названо построение «Гончей» хоругви, включавшей 35 рыцарей в авангарде: 34 рыцаря и командир. Учитывая потери Ордена в Ледовой битве, – 26 братьев – можно предположить, считает исследователь, что численность орденской армии в 1242 г. не достигала и 400 воинов («Гончей» хоругви), «а, скорее всего, была даже меньшей»[383].

Однако следует заметить, что в сражении приняли участие войска Дерптского епископа, датчан и ополчение местных жителей, значительно превосходившие численность орденских братьев («местных жителей было у братьев немало», «еще больше, чем было немцев, королевские мужи привели туда») [LR. V. 7580–7582, 7601, 7609–7610, 7647; МН 2002. С. 248]. Сам Кирпичников оценивал количество ливонской армии при Раковоре в 18 тысяч бойцов [Кирпичников 1994. С. 165]. Даже если на Чудском озере немцев было существенно меньше, то никак не 300–400 человек. Новгородская летопись сообщает о 400 погибших врагах и 50 пленных, а чуди (эстонцев) погибло «бещисла». Участвовали орденские рыцари из нескольких замковых округов (возможно, Вильянди), армия Дерптского епископа («дорпатцы») и местное эстонское ополчение («чюдь») – в совокупности их должно было быть не менее тысячи. Не вполне понятно, зачем нужно признавать недостоверными сведения летописца[384]. Автор Ливонской рифмованной хроники посвятил свое сочинение Тевтонскому ордену и обычно оперировал количеством только орденских братьев. При описании Раковорской битвы он подробно перечислял участников, но только для тевтонских братьев указал цифру. Вполне можно допустить, что 5 апреля 1242 г. погибло 20 орденских братьев и 6 попало в плен, а также других немецких рыцарей, не членов Ордена (возможно, из Дерпта, Оденпе, вассалов Дерптского епископа), пало 380 и 44 попало в плен. Раковорская битва, несомненно, в разы превосходила по числу участников Ледовое побоище: по ливонским данным, русских там было 30 тысяч, а погибло – 5 тысяч [LR. V. 7573, 7664]. Но даже если сопоставить цифры орденских братьев: 34 при Раковоре и не менее 26 на Чудском озере, то масштабы этих сражений явно приближаются к сопоставимым.

Ледовое побоище. Обстановка перед началом битвы. По Г. Н. Караеву.

В целом можно заметить, что русские источники тоже особый акцент делают на количественном превосходстве русской армии. В Житии Александра Невского говорится, что русские воины «покриша озеро Чюдьское обои от множества» [ЖАН 2000. С. 364]. Действительно, участвовало не менее трех крупных полков – новгородский, псковский, суздальский. Каждый мог насчитывать до трех тысяч воинов, а кроме того, имелась княжеская дружина. Таким образом, численность войск Александра Ярославича на Чудском озере вполне могла достигать нескольких тысяч. Исследователи чаще всего оценивали ее в 15–17 тысяч человек, что явно больше реальной[385].

В свою очередь ливонский автор отмечал крайнюю малочисленность ливонцев: «Они слишком мало людей привели. Братьев также было слишком мало» [LR. V. 2236–2237; МН 2002. С. 233]. И при описании Раковорской битвы, и при описании Ледового побоища использовался штамп: русских было в 60 раз больше, чем немцев[386]. Для средневекового сражения количественное превосходство всегда считалось принципиальным и решающим. Его не стеснялись. Русский летописец гордится многочисленностью своих. Немцы же вынуждены были указывать на доблесть проигравших, сражавшихся с преобладающей массой противников. Однако следует отметить, что даже меньшая, по сравнению с русскими, армия была для Ливонии очень крупной. А число орденских братьев, участвовавших в битве на Чудском озере, говорит о том, что были представлены чуть ли не все наличные силы Ордена и немцев в Эстонии.

О численности ливонских братьев мы почти не имеем сведений вплоть до XV в. Но даже отрывочные данные говорят сами за себя. В 1279 г. в замке Терветен в Курляндии имелось 12 братьев. В 1451 г. во всей Ливонии было 195 братьев, из которых в Риге – 14, в Вендене – 12, а в Нарве – 6. Верховный магистр Тевтонского ордена в 1948–1970 гг. и автор чуть ли не единственного обобщающего труда по его истории М. Тумлер считал, что «в лучшие годы» общее количество братьев в Пруссии и Ливонии не превышало двух тысяч человек [Tumler 1955. S. 389–390, 493–494]. Это, по мнению Клейненберга и Шаскольского, «дает вместе с оруженосцами и другими военными слугами ордена для каждой из обеих территорий конное войско силой от 5000 до 8000 всадников»[387]. Автор Ливонской хроники сообщал, что после Раковорской битвы 1268 г. магистр отправился к Пскову с армией, включавшей 180 братьев – вероятно, чуть ли не всех, кто был в Ливонии [LR. V. 7689]. А в 1237 г.,