Люди реки Кананари - Андрей Матусовский

Внутри малока в Пукуми также выглядит традиционной. Задняя ее часть огорожена трехметровой плетеной циновкой, образующей стену с проходом посередине. За этой перегородкой живет Винсент со своей семьей. В центре малоки находятся различные ритуальные предметы: копье со встроенной под его острием погремушкой, большое деревянное корыто для чичи, выдолбленное из целого ствола дерева, жезлы для отбивания ритма в коллективных танцах, стойка для закрепления лучины (так традиционно освещают центр общинного коммунального жилища), труба для приготовления мамбе, к стропилам строения подвешена прямоугольная коробка, в которой хранятся перьевые украшения; традиционная керамика – горшки и миски активно используются жителями малоки.

Треугольники – малока

Интерьер малоки в Пукуми. Вид А

Интерьер малоки в Пукуми. Вид Б

Гость барасано, сидящий на деревянной скамеечке с основанием в виде извивающейся анаконды

Малока в Пукуми: взгляд изнутри

Конструкция малоки в Пукуми

Шаманское место с характерными церемониальными предметами располагается у фронтального входа, у первого левого опорного столба. Оно также огорожено невысокой П-образной плетеной циновкой.

В малоке кабияри преобладают традиционные предметы, но атрибутов современного мира в ее интерьере не меньше: механическая швейная машинка, деревянные письменный стол, на котором стоит старенький ноутбук, и стул. В пальмовую крышу малоки Мигуэль вставил панель солнечной батареи, от которой, видимо, питается его ноутбук.

Местные кабияри во многом интегрированы в современную жизнь. К примеру, они разрешают фотографировать, но внутри малоки просят делать это без вспышки.

Несколько антропологических наблюдений позволяют предположить, что коренные жители междуречья Ваупеса и Апапориса очерчивают свое социокультурное пространство, маркируя его также с помощью знаков и предметов, до недавнего времени не входивших в их жизнь. Один из таких предметов – фотовспышка.

Сегодня индигены региона хорошо представляют, какой резкий яркий выброс света дает это приспособление. Автор статьи, не желая потревожить людей, никогда не фотографировал со вспышкой внутри хижин для нуклеарных семей и малоки – сакрального пространства. Однако во всех малоках их обитатели предупреждали заранее, чтобы фото делались без использования вспышки. В их просьбах ощущалась интонация наставления, поэтому сначала у меня возникло ложное представление, что обитатели коммунальных жилищ не желали таким образом нарушать покой ритуального помещения, каждый элемент которого имеет символическое значение.

Несмотря на то что автор статьи по-прежнему не выказывал намерения использовать дополнительные световые эффекты, просьбы не применять вспышку при съемке продолжали звучать под крышами семейных хижин и хозяйственных построек. После этого стало понятно, что доминирующим фактором подобных запретов становилось обыденное желание людей оградить свое индивидуальное и коллективное пространство.

Кабияри начали приготавливать мамбе. Процесс его производства был полностью аналогичен тому, который я наблюдал в 2014 году во время экспедиции к таивано и татуйо на Пиарапарану. Разница заключалась лишь в том, что в здешних краях галлюциногенный порошок из листьев коки называют мамбе, а на Пиарапаране кахи.

Кабияри Пукуми содержат домашних животных: собак, кошек, уток и кур. Курам и уткам построили небольшой шалашик вблизи человеческого жилища, а на задней стене малоки для несушек закрепили несколько корзин, куда они откладывают яйца. Собаки и кошки живут вместе с людьми в малоке. Кабияри говорят, что собаки помогают им на охоте.

Наступил новый день. Я лежу в гамаке и сквозь москитную сетку наблюдаю за кабияри. Нельзя сказать, что жители малоки утром проявляют большую активность. Проснувшись чуть свет, многие сходили помыться на ближайший ручей, скромно позавтракали, на непродолжительное время занялись своими мелкими делами, а потом обратно залезли в свои гамаки.

Сжигание листьев Cecropia peltata, пепел от которых используется в традиционных ритуалах…

…всегда эффектное зрелище

Молодой мужчина кабияри приготавливает мамбе…

…тщательно его перемешивая

Жезлы кабияри для отбивания ритма в коллективных танцах

Мужская скамеечка для сидения с основанием в виде извивающейся анаконды

Позади малоки кабияри оборудовали места для кур-несушек

Старое и новое: приглядитесь к крыше малоки, в ее верхней точке вмонтирована панель солнечной батареи

Вскоре выяснилось, что мои наблюдения оказались, очевидно, весьма поверхностными. Я упустил важную деталь. Мужчины успели добыть утром качире – так в колумбийской Амазонии называют небольшого каймана. Вареное мясо качири, кофе и галеты составили наш завтрак. Кабияри говорят, что если кайман больше трех метров, они называют его просто кайманом.

Язык кабияри относится к аравакской семье языков. Это обстоятельство позволяет им теснее общаться со своими соседями, аравакоязычными юкуна, проживающими на Миритипаране, протекающей на несколько десятков километров южнее Апапориса. Сами юкуна разделяют себя на две субгруппы: собственно юкуна и матапи. Различия между диалектами юкуна и матапи, как и в случае с эдурья и таивано, по большей части фиксируются на фонетическом уровне. Однако Мигуэль говорит, что кабияри немного понимают лишь юкуна, но не матапи.

Путешествие от Апапориса до Миритипараны занимает по времени два дня. Сначала плывут на лодке вниз по Апапорису до того места, где он делает крутую излучину и ближе всего подходит к Миритипаране, а затем еще день идут пешком через джунгли.

Как и его коллега в Пакоа, Винсент на прощание долго рассказывает о проблемах жизни коренного населения региона. Отдельно подчеркивает особую роль малоки в культуре местных жителей.

Томасу понравилась низкая ярко раскрашенная деревянная скамеечка. Он решает купить ее у кабияри.

– А-а, она раскрашена специально для белых, забирай, – пренебрежительно бросает Винсент, не забывая взять с Томаса деньги за нее, – для нас скамеечки и так сойдут, их не обязательно ярко раскрашивать, – философствует глава малоки.

Распрощавшись с гостеприимными жителями Пукуми, мы отправились обратно в Пакоа, где вскоре забрали оставленные на хранение вещи и, пересев в каноэ меньших размеров, пошли вверх по Кананари.

Вверх по Кананари

Вместе с нами в путешествие отправились несколько таивано из Пакоа: сын Фаустино – Хосе, брат Фаустино – Патрисио, брат Патрисио – Йонер, сорока пяти – сорока семи лет, которого все почему-то называют Джони, Ромирес, сорок девять лет, и молодой человек по имени Матео Санчес.

Примерно через час пути на каноэ с мотором вверх по Кананари на горизонте появилась величественная горная гряда. Она отвесно встает над рекой и лесом – это Серро-Мороко.

Я сижу в лодке рядом с Джони.

– Скажи, есть ли в Серро-Мороко наскальные рисунки? – спрашиваю я Джони.

– Да, в Серро-Мороко есть наскальные рисунки.

– Предки какого народа их сделали?

– Предки кабияри.

Утром в Пукуми о священных наскальных рисунках в Серро-Мороко рассказывал Винсент. Выходит, кабияри из Пукуми хоть раз в жизни посещают священные для них горы. Интересно, что Джони, как и его народ, также почитают эти наскальные рисунки как сакральные.

Вскоре наша лодка причаливает у общины, в которой совместно проживают кабияри, барасано, таивано и татуйо. Свое название – Пуэрто-Мороко – она получила по имени одноименной горной гряды, величественно вздымающейся ввысь на противоположном берегу Кананари.

С высокого обрыва, на котором стоит деревня, открывается завораживающий вид на отвесный скальный массив. Первая ассоциация, приходящая на ум, когда смотришь на Серро-Мороко, – затерянный мир: древнее плато с плоской вершиной возвышается над джунглями. Пожалуй, возникающие эмоции сложно описать словами, это чудо природы надо увидеть