Люди реки Кананари - Андрей Матусовский

Глиняный противень для выпекания маниоковых лепешек

Заготовки для плетения, сито и плетеный пресс

Дом для проживания отдельной семьи

У молодого парня по имени Хулиан выменял на набор рыболовных крючков и пачку сигарет ожерелье, собранное из клыков пекари и ярких красно-черных семян уайруку (Ormosia coccinea). Сначала он хотел продать его мне за десять колумбийских песо, но я отказал ему в деньгах, тогда он согласился на обмен. Хулиан активно рыбачит, почти каждый день отправляется ловить рыбу. Похоже, рыбалка – один из главных источников пропитания его семьи, думаю, рыболовные крючки ему будут весьма кстати.

Вчера у Хосе выменял на карманный фонарик другое ожерелье, сделанное из клешней речных крабов. Оказывается, обладание электрическим фонариком подвигло его отправиться на ночную охоту с ружьем – сегодня типичную для многих коренных народов Амазонии и Оринокии. Ночью в лесу в кромешной тьме охотник включает фонарь, водит им по сторонам и, как только луч света отражается в глазах животного в виде двух красных точек, производит выстрел в этом направлении. С ночной охоты Хосе принес агути (Dasyprocta) – лапа, как его называют в колумбийской Амазонии.

Пообедал бульоном из агути, поел его вареного мяса. Мясо вкусное, питательное, но как же таивано пересаливают суп! Невольно вспоминаю, что двигаясь вверх по Кананари, мы в каждой деревне оставляли в подарок несколько объемных пачек соли. Не пойму, то ли коренные народы региона испытывают недостаток соли, то ли они ее очень любят.

Ближе познакомился с жителями малоки. Сейчас в ней живет лишь несколько человек, членов семьи Маурисио: его внуки, два молодых человека и их сестра с мужем, всем не больше двадцати – двадцати с небольшим лет. Их родители живут в отдельных хижинах, и вполне вероятно, что внуки лишь помогают дедушке в малоке, большую часть времени они проводят в коммунальном жилище. Одного из них зовут Анхель, он поясняет, что в малоке также живут две его бабушки, правда, я видел пока только одну, она часто перемещается между коммунальным жилищем и хижиной сына.

Пока я находился в малоке, неожиданно запел Маурисио, который в это время лежал в своем гамаке за перегородкой, отделяющей заднюю часть коммунального жилища. Анхель сказал, что дедушка поет о маниоке. Я бесшумно подошел к плетеной циновке, к тому месту, где с другой ее стороны находился пожилой шаман, и записал его песню на диктофон.

Мальчишки хотят, чтобы на них обратили внимание

Дети купаются в Кананари

Внук Маурисио сжигает листья Cecropia peltata. В Альтамире их называют гарумо – это слово из местного варианта испанского языка. В 2014 году на Пиарапаране, в общине Сонанья, где жили барасано эдурья, их обозначали – ярумо. Скорее всего, столь незначительное фонетическое отличие, проявляющиеся в звучании первой буквы, связано с тем, что одно и то же слово произносят носители двух разных диалектов барасано: таивано и барасано эдурья.

Анхель говорит, когда достроят малоку, дедушка раскрасит ее фасад традиционными узорами. Как он поясняет, эти рисунки Маурисио будет «воспроизводить из головы».

Таивано Альтамиры узнают на сделанных мной ранее фото людей из других общин, в частности, из Пукуми. Естественно, ведь некоторые из них посещали порог Хирихиримо. Так, Анхель указывает на одного мужчину, запечатленного в Пукуми, и говорит, что он барасано. Интересно, значит, в Пукуми живут не только кабияри.

На ужин Хорхе принес нам с Ромиресом вновь жутко пересоленный рыбный суп. Есть его было невозможно. Кое-как обглодав рыбу, я незаметно, чтобы никого не обидеть, вылил бульон в ближайшие кусты.

Вечером вновь все собираются в малоке – это традиция. Томас передал для жителей деревни одежду. Хорхе установил в центре малоки стол и разложил на нем все вещи. С важным видом он начал распределять привезенные подарки между обитателями Альтамиры. Почему-то в этом действе принимали участие только женщины, которые сидели поблизости, расположившись полукругом на женской половине малоки. Капитан брал со стола вещь, показывал ее присутствующим и спрашивал женщин, кому она нравится. Тут же находилась желающая ее получить, она выходила в центр и забирала вещь. Так, в течение получаса Хорхе раздал несколько маек, трусов и сандалий, распределив их примерно поровну между женщинами. Никакого ажиотажа среди них не было, все слушали капитана, дожидаясь своей очереди.

Хорхе явно нравится его статус главы общины. Он просит у меня сигареты для мужчин и конфеты для детей, поровну распределяет среди присутствующих в малоке гостинцы, а меня усаживает на почетное место рядом с собой. Весь вечер капитан предлагает мне мамбе и мыно, расспрашивает о моем путешествии, рассматривает фотографии в моем фотоаппарате. На очередной фильм, который все смотрят с интересом, он никак не реагирует, а вот роль ведущего вечера выполняет с удовольствием.

В свою очередь я расспрашиваю Хорхе о том, что интересует меня. Капитан два раза посещал Хирихиримо, также был в Миту, но никто из местных, даже сам Хорхе, никогда не путешествовал в Боготу. В Миту идут, чтобы увидеть другую жизнь, купить нехитрые промышленные товары, очевидно, поэтому многие жители Альтамиры стремятся заполучить хоть какие-то деньги. Однако для жизни в самой Альтамире деньги не требуются.

Ромирес может, если ему вдруг захочется, посреди ночи громко включить подаренный ему радиоприемник или в предрассветный час во весь голос приветствовать проходящего мимо нашей хижины другого жителя деревни. Я вздрагиваю, моментально просыпаюсь и больше уже не могу заснуть.

Мне интересно анализировать поведение Ромиреса, так как оно явно необычное, нетипичное для меня, чтобы вот так бесцеремонно будить рядом спящего человека. Видимо, такая манера поведения сохранилась у таивано и других аборигенных групп с тех времен, когда вся община совместно проживала в одном коммунальном жилище, индивид был на виду у коллектива и в то же время не мог соизмерять свои желания и эмоциональный настрой со всеми. Иного личного пространства, кроме как семейной ячейки в малоке, у человека не было. Другие жители коммунального жилища вынуждены были спокойно относиться к проявлению эмоций индивида, потому что сами также имели право на это. Такая традиционная этика поведения через поколения закрепилась в их сознании и наложила отпечаток на современную манеру вести себя. Поэтому для Ромиреса не является дурным тоном громко говорить посреди ночи, в том момент, когда его сосед крепко спит.

Но, если честно, мне, носителю другого менталитета, в такие моменты, когда Ромирес в ночи бесцеремонно проявляет эмоции и я вздрагиваю в гамаке, хочется встать и хорошенько его поколотить.

К слову сказать, днями позже на церемонии в малоке я заметил детей, которые крепко спали в гамаках, и их сну не мешали громкие звуки, исходившие от взрослых.

Во всех посещенных общинах люди спят в гамаках без москитных сеток. Кажется, они не очень опасаются заболеть малярией или другими болезнями, переносимыми комарами. Все опрошенные информанты говорят, что таивано малярией почти не болеют, гораздо страшнее для них грипп.

Позавтракав, отправился с мужчинами собирать коку. Перед тем как углубиться в лес, таивано в малоке нанесли на свои свои лица незамысловатую раскраску красной краской.

По дороге на чагру посетили дом Хорхе, стоявший на другом берегу каньо, очерчивающей условную границу деревни. У капитана есть духовая трубка и красивый плетеный футляр для хранения отравленных стрел. Хорхе говорит, что это оружие нужно ему на тот случай, если закончатся патроны для ружья. Яд для стрел изготавливает Маурисио.

Сбор коки: листья ощипывают одной рукой…

…а другой придерживают веточку, чтобы не повредить растение