Люди реки Кананари - Андрей Матусовский

В Альтамире есть генератор, поэтому жители деревни не упускают возможности примерно в пять часов вечера собраться в малоке, включить единственный в общине ноутбук, принадлежащий Хорхе, и посмотреть какой-либо фильм, записанный на CD-диске. Параллельно зачем-то работает еще музыкальный центр. Однако на вечерний просмотр в малоку приходят далеко не все жители деревни. Спать расходятся рано, около восьми часов.

Мне не очень интересен очередной голливудский блокбастер. Мы сидим с Хорхе в стороне и беседуем. Капитан поясняет, что мамбе – слово из испанского языка, а кахи – так барасано называют помол из листьев коки на своем языке.

Спрашиваю Хорхе о мыно. С первых дней экспедиции я обратил внимание, что коренные народы региона быстро соглашаются использовать названия, которые дают их объектам и предметам традиционной жизни представители другой культуры. Вот и мыно таивано называют на испаноязычный манер – йопо. Пусть так, но вдумчивого исследователя данный факт не должен вводить в заблуждение. Все же мыно это не совсем йопо.

Таивано, кабияри, татуйо и юкуна, те народы региона, у которых я был, хранят мыно в спиралевидной конической раковине средних размеров. В наши дни широкий раструб раковины закрывают кусочком оргстекла, места стыка промазывают пчелиным воском. Раньше вместо пластика, очевидно, использовали природные материалы. На узком конце раковины закреплена короткая полая косточка, закупоренная деревянной затычкой.

Старое и новое: фильмы на CD-дисках вызывают повышенный интерес жителей Альтамиры – это окошко в другой мир

Утром следующего дня я отправился в малоку татуйо один и застал там всего четырех человек: юношу-подростка, двух его маленьких братьев и женщину. Парень сказал, что в малоке проживают всего двенадцать человек. Интересно, при столь незначительном числе жителей большинство гамаков было развешено в задней части жилища, остальная часть малоки, по сути, пустовала.

Альтамира, как и другие общины коренных народов на Кананари, живет натуральным хозяйством. Ее жители практикуют подсечно-огневое земледелие, охоту, с ружьями, духовыми трубками с отравленными стрелками, гарпуном для битья каймана, и рыболовство. Впрочем, что люди активно рыбачат, я пока не заметил. Вероятно, это временная пауза, обусловленная высоким уровнем воды в реке, когда рыбу поймать сложно. Таивано говорят, что наивысшая отметка воды в Кананари устанавливается в декабре-январе.

Сейчас практически нет каких-либо созревших фруктов. Не сезон. Плодоносит только гуама, которую с удовольствием едят взрослые и дети. Ананасы на чагре, так в колумбийской Амазонии называют плантацию, только-только набирают объем и поспеют, вероятно, не раньше чем через месяц.

Утром после завтрака люди расходятся по своим делам, в лес или на чагру, деревня пустеет. Хотя у берега я не видел никаких лодок, мужчины говорят, что ловят рыбу с маленьких каноэ. Вероятно, они пришвартованы в другом месте.

В местной школе-хижине на стене висит расписание занятий, на столе лежат учебники, но детей не видно, никто не учится. Вместе с мальчишками, которые стайкой вьются вокруг меня, листаю школьные учебники. В одном из них напечатаны флаги стран мира. Я внимательно вглядываюсь в яркие картинки, но так и не нахожу среди них флаг России. Мальчишки ничего не слышали о такой стране. Россия – крупнейшая страна в мире? Нет, не понимаем, о чем ты говоришь. Этот факт наглядно демонстрирует, что в верховьях Кананари не знают о России.

Одного из стариков, которые постоянно находятся в малоке, зовут Маурисио. Он отец Хорхе и Джони, а также шаман общины. Его молчаливый друг – шаман из Пакоа, гостящий в Альтамире. Пожилые мужчины в силу своего возраста освобождены от хозяйственных работ и неспешно занимаются своими делами: Маурисио зачищает прутья, подготавливая их для плетения корзин, визитер, склонив голову, как будто что-то рисует на плотно утоптанном земляном полу малоки тонкой деревянной палочкой. Это не очертания предметов и людей, а какие-то непонятные прерывающиеся линии и завитки. Старики практически весь день сидят на низких деревянных скамеечках. Маурисио ухитряется даже спать в сидячем положении.

Маленькие жители Альтамиры

Девочка с ручным попугаем

Попугай любил сидеть в гордом одиночестве

Часто шаманов региона можно застать казалось бы за странным занятиям. Они целыми днями сидят в малоке на низких деревянных скамеечках, опустив голову вниз, и палочкой задумчиво вычерчивают на земле замысловатые линии и фигуры.

Дело в том, что у человека, употребившего яхе, через некоторое время возникают зрительные галлюцинации. Физиология воздействия отвара из лианы Banisteriopsis caapi на мозг человека такова, что галлюцинации посещают участника ритуала даже с открытыми глазами. Зрительные фантасмагории усиливаются, если опустить голову вниз. Уже после ритуала, выйдя из-под воздействия галлюциногена, шаманы региона, восседая на низкой скамеечке, опустив голову вниз, воспроизводят таким образом характерную для ритуала позу, вспоминают и фиксируют образы и знаки, виденные ими под воздействием яхе, осмысливают и трактуют их.

В полуденный зной хозяйственная активность жителей Альтамиры затихает. Все находятся в своих хижинах и занимаются мелкими хозяйственными делами или просто лежат в гамаках.

В каждом доме регулярно готовят мамбе, и таивано охотно употребляют его в течение дня. Основные почитатели мамбе мужчины, но иногда его закладывают в рот и женщины.

В Альтамире у людей есть несколько питомцев. Рядом с одним из домов гуляет ручная черная птица паухиль (Crax), еще птенцом она была принесена с охоты. В малоке живет бойкий зеленый попугай. Довольно много собак.

У меня в таких экспедициях, во время пребывания в отдаленных аборигенных деревнях, исчезает ощущение времени. Желая хоть как-то сориентироваться, я смотрю на положение солнца на небе, но который сейчас час, для меня мало имеет значения.

Из путешествий к сакральным местам, расположенным в горах-тепуях, паломники приносят в общины кусочки минерала, встречающегося в горах, имеющего характерную хрупкую фактуру и цвет. Его кусочки хранят в маленьких квадратных плетеных коробочках, размером десять на десять сантиметров, в малоке, в той ее части, где проживает семья шамана. Такая коробочка есть в малоке Альтамиры. Минерал легко растирается руками в порошок, дающий насыщенно-красный цвет. В междуречье Ваупеса и Апапориса индигены используют эту краску для росписи лица перед ритуальными церемониями.

В общинах региона произрастает кустарник Bixa orellana, в колумбийской Амазонии его называют аннато, семена из плодов-коробочек которого повсеместно в Амазонии и Оринокии применяются коренными жителями для росписи лица и тела. Однако в междуречье Ваупеса и Апапориса для этих целей используется не аннато, а минерал, принесенный паломниками из сакральных гор.

Так как коренные народы области активно практикуют раскраску лица и тела, краска, очевидно, быстро расходуется и требует постоянного пополнения, что служит дополнительным стимулом для совершения паломничества.

С похожей ситуацией я сталкивался в венесуэльской Амазонии, где горы также считаются местом обитания различных духов. На границе территории проживания яномамо возвышается горный массив Серро-Дуида, у подножия которого в больших количествах можно найти характерные шестигранные кристаллы кварца. У шамана яномамо – общины, расположенной от сакрального горного массива на значительном удалении, – в сумочке находились кристаллы кварца из Серро-Дуида.

Ромирес сказал, что одна женщина предлагает купить у нее ананас, и я заплатил за него пять тысяч колумбийских песо (меньше двух долларов США), такую цену просили таивано. Торговаться с ними не хотелось. Ананас оказался очень сочным и вкусным.

Поскольку ананас был куплен, Ромирес не замедлил поинтересоваться, есть ли у меня деньги. Я сказал, конечно, что нет, и больше мы эту тему не затрагивали. Так будет спокойнее всем: и мне, и таивано. В экспедициях с коренными народами Амазонии и Оринокии я предпочитаю налаживать прежде всего торгово-обменные отношения.

Черенки горького маниока, приготовленные для посадки

Мама Хорхе обрабатывает клубни горького маниока