Люди реки Кананари - Андрей Матусовский

Впереди Серро-Мороко

Вид на Серро-Мороко из общины Пуэрто-Мороко

Малока в Пуэрто-Мороко

Малока на фоне Серро-Мороко

Малока в Пуэрто-Мороко выглядит очень просто. На ее фронтальной стороне нет никакой росписи, столь характерной для традиционной культуры коренных жителей бассейна Кананари. Интерьер ее также без излишеств, внутри общинного коммунального жилища почти нет никаких предметов и людей. Мне сложно понять и объяснить, с чем это связано, так как у меня нет времени, чтобы разобраться в этом, потому что в Пуэрто-Мороко мы сделали короткую остановку и скоро должны проследовать дальше. Внутри задняя часть малоки, согласно традиции, отделена плетеной циновкой.

Передаем жителям Пуэрто-Мороко подарки, купленные для них в Миту: батарейки, соль, еще целый ворох всякой всячины. Соль пользуется большим спросом в общинах на Кананари. Раздав подарки и получив взамен касабе, плоские маниоковые лепешки, мы покидаем Пуэрто-Мороко.

Примерно через час пути мы видим впереди буруны – это порог Аранья. Сейчас высокий уровень воды в реке, поэтому стремнина не представляется столь опасной, мы преодолеваем ее, просто увеличив скорость.

Сразу после порога замечаем каноэ, пришвартованное к берегу, битком набитое таивано. У их лодки сломался мотор, и они не могут двигаться дальше, стоят, не знают, что им делать. Мы, как можем, их выручаем и забираем в наше каноэ несколько женщин с маленькими или вовсе грудными детьми. На носу перегруженного суденышка имеется внушительных размеров пробоина, которую таивано залепили белой глиной, – непонятно вообще, как они решились сесть в аварийное судно. За латание пробоины отвечает старик, сидящий на носу каноэ, рядом с ним лежит комок глины. Я с интересом отмечаю этот факт, видя в нем сочетание нового и старого, новации и традиции – современные технологии в виде подвесного мотора умело дополняются навыками пользования тем, что дает родная земля.

Порог Аранья остается позади, и вскоре путь нам преграждает другой порог, который Джони называет Палито. Палито мощнее и опаснее Аранья, на тяжело груженой лодке с наскоку его не проскочить. Поэтому мы причаливаем каноэ к берегу и выгружаем из него все вещи. Облегченная лодка уходит штурмовать порог, а мы с грузом обходим по берегу опасный участок реки.

После Палито сворачиваем в левый приток Кананари, небольшую живописную реку Каньо-Металлес, и, совсем немного пройдя вверх по ее течению, достигаем уютного живописного кампоменто – навеса под двускатной крышей, устланной пальмовыми листьями, построенного таивано. Стремительные воды Каньо-Металлес имеют насыщенно-красный цвет. Кампоменто стоит на краю пляжа с белым песком, который окаймляют низкие плоские горные породы, плавно уходящие в воду. По камням удобно зайти в воду и искупаться. Скинув с себя одежду, я так и поступаю. Прохладная чистая вода, полное отсутствие надоедливых насекомых и вкусный наваристый рыбный суп, быстро приготовленный таивано на костре, позволяют расслабиться и отдохнуть после долгой дороги по Кананари.

Сегодня наша экспедиция заночует на берегах Каньо-Металлес. Это место – водораздел между реками Пиарапарана и Кананари. Обсуждая с Томасом маршрут предстоящей экспедиции, мы планировали идти от этой точки дальше на восток в одну из общин таивано, живущую обособленно где-то в глубине леса, но потом планы изменились, и завтра мы разделимся на две группы. Томас, Хулиан, Эдинсон и еще несколько таивано отправятся по своему маршруту, их интересует природа и география, а я поплыву вверх по Кананари в общину таивано Альтамиру.

Вечером дружной компанией рассаживаемся вкруг на плоских камнях на берегах Каньо-Металлес. В небе сверкают звезды, а мы травим байки, развлекая друг друга.

– Пика, пика, – встревожено восклицает один из таивано, ударом ладони убивая какую-то большую черную осу на спине рядом сидящего товарища.

Каньо-Металлес

Матео готовит ужин в лагере на берегах Каньо-Металлес

Насекомое оказывается той породы, которое откладывает под кожу жертвы свои яйца, из которых вырастают личинки, паразитирующие под кожей и доставляющие боль.

Вокруг летает еще парочка таких же тварей, но легкое беспокойство развеивают очередная стопка агуардьенте и рассказы таивано.

Эдинсон смешной пухлый весельчак. Он постоянно шутит, много ест и спит. Все называют его медвежонком. Эдинсон не обижается. Говорит, что коги не охотятся на животных, потому что это делать им запрещает их религия.

– Андрей, тебе надо поесть мохохой (так в колумбийской Амазонии называют толстых белых личинок, живущих в гниющих стволах деревьев), – подтрунивает надо мной Эдинсон.

Он поясняет, что в свои двадцать четыре года не женат, так как у коги считается еще юношей, который может, или должен, согласно традиции своего народа, обзавестись женой только в тридцать пять лет. Вот и догадайся, опять шутит или нет этот медвежонок (через год я узнал, что Эдинсон женился и у него родился сын). Его семья, живущая в деревушке в горах Сьерра-Невада-де-Санта-Марта, занимается натуральным хозяйством, в том числе выращивает кофе на продажу.

Я много пишу, фиксируя полевые наблюдения. Эдинсон хочет понять, зачем мне это надо. Я отвечаю, что работаю антропологом. Конечно, у него сразу возникает вопрос, кто такой антрополог и чем он занимается. Я объясняю, что антрополога интересуют обычаи и образ жизни разных народов, поэтому он все записывает, чтобы рассказать об этом другим людям. Эдинсон внимательно слушает, но по его лицу видно, он все-таки не понимает, чем занимается антрополог, а меня считает каким-то чудаком, случайно оказавшимся в колумбийских джунглях.

Утром, позавтракав, Томас, Хулиан, Эдинсон и большинство сопровождавших нас таивано быстро растворились в лесу, взяв курс на восток.

Таивано из аварийной лодки, вынуждено остававшейся у порога Аранья, очевидно, не теряли времени даром. Утром или еще до наступления темноты, я не обратил внимания, еще несколько женщин с детьми пришли к нашему лагерю. И теперь, когда настало время идти дальше вверх по Кананари, вся наша лодка оказалась заполнена женщинами и детьми, да так, что мне просто некуда было сесть, да даже поставить ногу. Я с большим трудом разместился на низкой деревянной скамеечке, приобретенной Томасом у кабияри в Пукуми.

Путь от кампаменто на Каньо-Металлес до Альтамиры, расположившейся в среднем течении Кананари, занял два часа. Всю дорогу пейзаж, проплывавший мимо, был однообразен – джунгли зеленой стеной вставали у воды.

Неожиданно перед носом нашего каноэ в воде возник тапир, переплывавший реку. Животное уже отдалилось около пятнадцати метров от берега, когда заметило лодку, выскочившую из-за поворота. Увидев тапира, все засуетились, потому что большое животное могло обеспечить мясом многих людей. Поскольку никакого оружия в каноэ не было, Хосе, сидевший на носу, схватил весло и, замахнувшись, уже хотел обрушить его на голову зверя, но тапир не собирался расставаться с жизнью. Он мгновенно нырнул под воду, и больше мы его не видели, только через несколько долгих секунд все услышали, как массивное животное где-то уже в стороне с треском прорвалось сквозь прибрежные заросли и устремилось в лес.

Жизнь в Альтамире

В общине таивано Альтамира стоит несколько прямоугольных хижин, предназначенных для проживания нуклеарных или расширенных семей, находящихся на разном удалении от малоки, стоящей в центре деревни. Все строения разбросаны на значительной площади, примерно, пятьсот на пятьсот метров без какой-либо явно прослеживаемой планировки. Однако взрослые дети, обзаведясь собственной семьей, строят свои хижины рядом с родительскими.

Со мной в Альтамиру отправился Ромирес. Мы расположились с ним в небольшой гостевой хижине, которую нам предоставили местные таивано. Не успели мы распаковать вещи, как к нам подошел молодой человек, представившийся капитаном Альтамиры. Его зовут Хорхе Ромирес и ему тридцать четыре