Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

Умудренная жизнью Муська подхватила манатки и выскочила за дверь, словно ошпаренная кошка, а инженер Вася растерялся. Сперва он пытался хорохориться и стал требовать каких-то объяснений, но очень быстро сник и забился в угол взбаламученной койки, неловко кутаясь в простыню.

Савушкин сгреб со стула инженерово платье и швырнул трясущемуся и продолжавшему что-то невнятно лепетать молодому человеку.

— Оденьтесь, вам сказано! — прикрикнул он на Васю, и тот принялся натягивать подштанники, не сразу изловчившись попасть ногой в штанину.

Из кармана брошенных на постель брюк вывалилось несколько сторублевых ассигнаций.

— Экий ты, Василий, богатый! — недобро усмехнулся Трепалов, подбирая деньги. — Откуда у тебя такие капиталы?

— Это не мое! — взвизгнул инженер.

— Неужто Муська подсунула? — высказал глумливое предположение Александр Максимович.

— Это мне товарищ на сохранение дал, — упорствовал Вася, запутавшись в рубахе.

— Какой товарищ? — тут же переспросил Руднев. — Не Михаил ли Фогт, которого вы Мигелем называете?

Вася поднял глаза на вопрошавшего и как был, в одних подштанниках и скособоченной рубахе, бухнулся перед Дмитрием Николаевичем на колени.

— Только не расстреливайте меня! — заголосил он, и из глаз его брызнули слезы. — Это все Мишка! Я только машину должен был достать и шоферить. А что они против вас, товарищ комиссар, дурное задумали, я не знал!

— Поднимитесь! — рявкнул на инженера Руднев. — Никакой я не комиссар, и расстреливать вас пока никто не собирается! Расскажите все, что знаете, о происшествии на Плющихе. Только сперва назовите себя.

Как оказалось, «анжанера Ваську» звали Василием Потаповичем Колечкиным. Инженером он еще пока не был, а лишь проходил курс в Московском техническом училище да подрабатывал при всяком удобном случае механиком, а кроме того не гнушался спекулировать разными железяками, которые добывал через весьма сомнительные источники вроде банды Семки Златоуста.

С гимназической скамьи Василий Колечкин крепко дружил с Михаилом Фогтом, чей папаша при царе служил чиновником казначейства, а нынче заведовал хранилищем цацек, отобранных большевиками у бывших богатеев. В отличие от Василия Михаил склонности к техническим наукам не имел, а, напротив, был до мозга костей гуманитарием, отчего и пошел учиться в университет на историко-филологический.

Историей, надо сказать, Фогт бредил еще сызмальства, правда исключительно в таинственно-авантюрном аспекте. Так, вряд ли бы Михаил сумел бы без ошибок перечислить основные реформы Екатерины Великой, зато мог часами вещать про принципиальные различия ритуалов масонских лож «Гарпократ», «Озирис» и «Изида»[107]. Еще одной страстью Фогта была Америка, правда тоже не реальная, а та, что описана в приключенческих романах с коварными индейцами, отважными креолами и прочей романтической чепухой. Михаил даже взялся учить испанский язык, но продвинулся в этом начинании недалеко, хотя и стал требовать от друзей называть его Мигелем. Значительно более успешным оказалось его освоение различных видов оружия, экзотического для наших палестин, но, если верить романам, обязательного для всякого уважающего себя жителя джунглей Амазонки, техасских прерий или мексиканских пустынь.

Года полтора назад Вася почти потерял своего друга Мигеля из вида. А когда они случайно встретились и отметили это событие в портерной непомерными возлияниями, Миша Фогт в пьяной откровенности рассказал товарищу, что он-де является членом некоего тайного общества, имеющего своей целью хранить и преумножать какие-то мистические тайны со средневековыми корнями. Вася только посмеялся над хмельными речами друга, а на следующий же день напрочь про них позабыл, и наверняка никогда бы не вспомнил, если бы Мишка Фогт вдруг не отыскал его и не попросил помощи в каком-то очень странном и мутном деле.

Мигелю требовалось, чтобы Вася раздобыл автомобиль и несколько ночей побыл бы при нем шофером. Деньги за это предприятие Фогт посулил немалые, но предупредил, что придется держать язык за зубами. Щедрость обещанного гешефта и требуемая секретность возбудили в душе Васи, имевшего опыт сомнительных махинаций, серьезные беспокойства и даже сомнения. А ежели его друг затеял учинить грабеж или — чур меня, чур! — ввязался в контрреволюционный заговор?

Колечкин решительно потребовал от Фогта объяснений, заявив, что играть вслепую ни за какие деньги не станет. Мигель начал плести в ответ всякую нелепицу в стиле его любимых романов, но стреляного воробья Васю на мякине было не провести. В конце концов, взяв с друга клятву молчать, Михаил поведал, что действует по поручению своего тайного общества собирателей старинных реликвий. Один из их братьев оказался отступником и, более того, бессовестным вором, укравшим ценный артефакт и намеревавшимся сплавить сокровище за кордон. Негодяя следует поймать и заставить вернуть реликвию. Сделать это проще всего ночью, подсторожив имевшего привычку поздних прогулок ренегата где-нибудь в темном переулке.

Услышав такое, Колечкин заартачился. Одно дело сбывать ворованные гайки, и совсем другое — охота на человека. А вдруг его порешить вознамеритесь? Тогда выходит, ему, Василию, быть соучастником убийства? Ну уж нет!

Мигель разозлился и обозвал друга дураком. Ты сам посуди, увещевал он робкого товарища, на кой черт нам этого предателя убивать, когда он нашу вещь спер и неизвестно где припрятал. Покуда не вернет, он нам живой и при полном здравии нужен. А что там дальше будет, то тебя не касается. Ты к тому никакого отношения иметь уже не будешь, и коли захочешь, так мы тебе в благодарность самое что ни на есть убедительное алиби организовать можем.

В общем, уболтал механика Васю красноречивый филолог Мигель, и все у них шло хорошо, пока касадоры[108], так Фогт окрестил их команду, не повстречались наконец с коварным предателем, который, вместо того чтобы оказаться схваченным, едва их всех не перестрелял.

На вопрос, где найти Мигеля, Василий только плечами пожал.

— Раньше он в общежитии на Малой Бронной квартировал, но после того, как мы машину в Сокольники отогнали, сказал мне, что в комнату не вернется, пока все не уляжется.

Поскольку более ничего значимого для дела анжанер поведать не мог, Савушкин погрузил его в пролетку и повез в Гнездниковский, где Василию Потаповичу Колечкину предстояло держать ответ за дружбу с налетчиками и сбыт краденого.

Руднев, Белецкий и Трепалов остались втроем.

— Да что же это такое с вами, Дмитрий Николаевич? — полушутя-полусерьезно спросил Александр Максимович. — Бдительный красноармеец назвал вас заговорщиком. Балыба считал, что вы наняли убийцу. А Фогт ставит вам в вину похищение какой-то там цацки. Может, вы чего недоговариваете, а?

Руднев пропустил шутку мимо ушей.

— Нужно найти Михаила Фогта, — сказал он озабоченно. — Похоже, и впрямь венец Барбароссы пытались украсть Хранители, но кто-то оказался ловчее, и, как говорится, вор у вора дубинку