Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Жизнь населения в целом претерпела глубокие изменения. Из-за высокого уровня безработицы и нового преобладания в целом нестабильных и краткосрочных рабочих мест гордость и идентичность рабочих постепенно стали восприниматься как полузабытое воспоминание, у самых молодых не было даже его. Мужчины, которые раньше утверждали свою мужественность как кормильцы семьи, потеряв работу, лишились своего места, а женщинам пришлось массово выходить на рынок труда и делать все возможное, чтобы прокормить свои семьи. Традиционное понятие «уважения», которое женщины и молодые люди должны были проявлять к «главе семьи», стало размытым и оказалось под сомнением. Но на этот раз изменения были отражением не расширения свобод, а страха и осуждения, порожденных потерей стабильности, которую нечем было заменить. Семейные связи пострадали, а насилие внутри и вне дома усилилось.

В эти годы также наблюдался заметный рост феминизации бедности. Женщины из низших классов и обедневших средних слоев были вынуждены массово выходить на рынок труда, чтобы поддержать семейную экономику. В то время как в 1974 году 22 % жен квалифицированных рабочих вели собственную экономическую деятельность, к началу 1990-х годов этот процент вырос до 37 % и продолжал расти. Рабочие места, к которым женщины имели доступ, в основном находились в сфере услуг и были самыми низкооплачиваемыми. Безработица ударила по ним сильнее, чем по мужчинам. Кроме того, наблюдалась ощутимая разница в зарплатах за одну и ту же работу. В то же время увеличилась доля женщин-работниц, которые были основными кормильцами домохозяйств, и доля домохозяйств, возглавляемых только женщинами.

Но неолиберализм не только принес с собой новую экономическую модель: это был проект, который включал в себя глубокие изменения всех аспектов общественной жизни. Одно из самых очевидных изменений касалось роли государства. В то время преобладало убеждение, что каждый несет ответственность за свое благополучие. Все государственные услуги были сокращены. В результате системы общественного здравоохранения, социального обеспечения и образования резко потеряли финансирование. Во время правления Менема национальное правительство передало ответственность за школы и другие государственные учреждения провинциям без сопутствующих фондов для их поддержки. Средние сектора постепенно отказались от государственной системы образования, которая в этот период перестала быть пространством для взаимодействия между различными классами, как в предыдущие десятилетия. Государственная пенсионная система осталась недофинансированной из-за более низких взносов, а также из-за создания AFJP, основанной на индивидуальной капитализации, что оказалось большим фиаско (за исключением финансового сектора, который в течение многих лет получал комиссионные в размере до 30 % от взносов работников).

Сочетание ухода государства и высокого уровня безработицы и неформальной занятости означало, что гораздо бо́льшая часть низших классов оказалась без медицинского страхования или образования. Исследование, проведенное в середине 1990-х годов, показало, что только 50 % молодых людей из низших социальных слоев в возрасте учащихся средней школы посещали ее. Из половины, которая этого не делала, только 25 % имели работу. Это означало, что огромное количество молодых людей в течение дня не имели доступа к мероприятиям, которые помогли бы им развиваться или интегрироваться в общество. Для многих это были времена одиночества и стресса. Употребление наркотиков распространялось с головокружительной скоростью. Наряду с алкоголем, злоупотребление марихуаной, кокаином и в итоге крайне смертельной кокаиновой пастой стало частью ежедневных привычек многих молодых людей из низших классов (а также из средних слоев).

В то же время, чтобы держать под контролем растущее явление бедности и крайней бедности, национальные, провинциальные и муниципальные правительства разработали политику адресной помощи. С первых попыток Национальной продовольственной программы, запущенной Альфонсином в 1985 году, до пособий по безработице, введенных Менемом во время второго срока, политика социального обеспечения расширялась. Подходы, которые государство использовало для удовлетворения потребностей народа, больше не были сосредоточены в первую очередь на расширении прав или льгот, которые граждане могли требовать коллективно. Фокусом социальной политики были уже не рабочие места, а скорее районы. Новая социальная политика выявила потенциальные источники конфликтов, чтобы предоставить конкретную помощь, которая удерживала бы проблемы под контролем. Перспектива ликвидации бедности стала просто риторической формулой: вместо того, чтобы ее устранить, государство стремилось ее организовать.

Учитывая, что число государственных служащих постепенно сокращалось, для реализации своей политики социального обеспечения государство пользовалось существующими негосударственными организациями и неформальными сетями самопомощи. Не только неправительственные организации (НПО) и церкви использовались в качестве канала для выделения и распределения помощи, общественные активисты и низовые организации также приглашались на ту же роль. Эта стратегия была особенно успешной в округах, находящихся под контролем перонистов. «Базовые единицы» и местные лидеры массово вышли на управление ресурсами, поступающими от государства в каждом районе. Со временем многие из «естественных» лидеров районов и низовых лидеров в итоге стали посредниками или punteros (политическими боссами) на службе аппарата социального обеспечения.

Оборотной стороной этого процесса стало быстрое расширение клиентелизма. Таким образом, новая сеть территориально основанных личных связей начала ассоциировать государство с народными классами. Это размыло границы между государственным, частным и партийным. Эдуардо Дуальде, избранный губернатором провинции Буэнос-Айрес в 1991 году, сумел создать обширную структуру социального обеспечения, прибегнув к услугам 10 000 женщин-волонтеров, знаменитых manzaneras (делегатов блока), которые направляли государственные ресурсы, тесно сотрудничая с базовыми единицами Перонистской партии. С конца 1980-х годов были организованы обширные клиентелистские сети в Санта-Фе, Ла-Пампе, Сан-Луисе, Санта-Крусе, Формосе, Мисьонесе и Сальте, а также в меньшей степени в других провинциях.

Политика также претерпела другие заметные изменения, которые постепенно приближали ее к бизнесу. Альфонсин в этом смысле был пионером, в 1983 году используя маркетинговые инструменты для продвижения своей кандидатуры. С тех пор консультанты по имиджу и опросы общественного мнения все чаще использовались в качестве маркетинговых исследований для «размещения» кандидатов, так же как бренды делают с товарами.

Со своей стороны, бизнес-группы начали проводить агрессивную политику колонизации политических партий, финансируя кампании и обучая политических лидеров через фонды и аналитические центры. В некоторых случаях они даже доходили до крайности, «покупая» место в избирательном бюллетене (как это сделал Альберто Пьерри в Перонистской партии в провинции Буэнос-Айрес). Некоторые профсоюзные деятели также начали совмещать профсоюзное представительство с экономическими предприятиями, с тех пор для обозначения этого явления используется термин sindicalismo empresarial (предпринимательский профсоюзный дух).

При взгляде сверху перонизм 1990-х годов стал неузнаваемым. Правый, клиентелистский и либеральный перонизм эпохи Менема больше напоминал Консервативную партию 1930-х годов, чем мощное народное движение, вспыхнувшее в 1945-м. Однако если смотреть снизу, то образ получался иным. Значительная часть рядовых членов партии – возможно, больше половины, согласно некоторым опросам, – не одобряла политику Менема на протяжении всего его правления и придерживалась скорее «государственных» идей.

Несмотря на это, массового отказа от Перонистской партии не