Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

опять упоминается Чигас: «Того же месяца [апреля] в 20 дней, в среду вторыя недели по пасце, в 10 часов дни загореся за Яузою, на Болвановке… церковь Спаса в Чигасове монастыре выгоре и верьх ея падеся». В этот московский пожар в Спасочигасовской церкви сгорели фрески самого Дионисия.

Церковь Спаса Всемилостивого, что в Чигасах. 1881 г.

В продолжение XVII в. Спасочигасовская церковь перестраивалась еще несколько раз, а самом начале XVIII в. было построено ее здание, дожившее уже почти до наших дней. Возможно, что это событие можно отнести к 1706 г. – в то время строилось несколько церковных зданий, обладавших общими композиционными чертами, например, церкви пророка Ильи Обыденного близ Остоженки и Трех Святителей у Красных ворот.

В 1733 г. в Спасочигасовской церкви выстроили трапезную с придельным храмом Кирика и Улиты.

В церкви был прекрасный иконостас начала XVIII в. с древними иконами, и в ней хранились старопечатные книги, ноты и другие ценности.

Разрушили церковь Спаса Всемилостивого в Чигасах в 1929 г.

Церковь Воскресения Словущего в Таганке

В июле 1654 г. Москву посетила ужасная гостья – чума, или, как тогда говорили, «моровая язва», от которой умерло множество москвичей. Павел, архидьякон из города Алеппо, посетивший Москву после эпидемии, писал: «Наше сердце готово было разорваться, когда мы въехали в город; мы горько плакали, видя, как обезлюдела большая часть домов, в каком ужасном унынии улицы по милости лютой, опустошившей их чумы».

Боярин Богдан Хитров приводил такие страшные цифры, докладывая царю Алексею Михайловичу о слободах в окрестных местах: «Воронцовской слободы живых 35 человек, а умре 135, заяузской Семеновской слободы живых 68 человек, а умре 329, заяузской Алексеевской слободы живых 45 человек, а умре 114 человек».

Неудивительно, что оставшиеся в живых вознамерились возвести храм в благодарность за Божью милость, проявленную к ним. Возможно, что оставшиеся в живых слобожане, обитавшие в соседнем приходе церкви Воскресения в Гончарах, переселились «в прирост города Москвы», образовав новую слободу, где и построили к 1659 г. свою церковь. Она была освящена во имя Воскресения Словущего, то есть праздника в воспоминание восстановления, обновления храма Господня равноапостольными Константином и Еленой на горе Голгофе вместо выстроенного там идольского капища Венеры.

Церковь Воскресения Словущего в Таганке. 1881 г.

По записанным в 1659 г. книгам переписи и дозору: «Прибыла вновь церковь Воскресения, что за Таганными вороты, в Новой слободе». Есть сведения, что в храме был похоронен староста Каменного приказа Дмитрий Михайлович Старцов – может быть, он и был строителем этой церкви.

В 1790 г. она «за ветхостью» была разобрана и выстроена вновь; автором ее, по сведениям М.И. Александровского, знатока московской церковной истории, был знаменитый архитектор Матвей Казаков. Освящение церкви происходило 29 октября 1800 г. Тогда же была построена и трапезная с приделами Тихвинской иконы Божией Матери и Адриана и Наталии.

Церковь особенно славилась убранством своего интерьера. Недаром ее настоятель писал: «Что составляет особенную красоту главного храма – это его иконостас. Посмотрите на него – и что вы увидите? Вы увидите как бы сплошную массу золота, по которому отчетливо вырезаны различные узоры. Вся эта масса величественно возвышается на 5 ярусов».

Долгое время священником в этой церкви состоял Александр Иванович Беликов, скончавшийся 21 сентября 1848 г. Он был одним из самых образованных священнослужителей, занимался преподаванием и литературным трудом – ему, в частности, принадлежит составление катехизиса. Интересно отметить, что именно он был первым наставником маленького Александра Пушкина в Законе Божьем.

Воскресенскую церковь разрушили в 1930–1931 гг. Тут сейчас пустое место между двумя совершенно перестроенными улицами – Марксистской и Таганской (бывшими Пустой и Семеновской).

Церковь Воскресения Христова в Гончарах

Особенно жаль эту церковь: уж очень хороши были ее стройные шатры, поставленные рядком на низком четверике. Буквально на пальцах можно было еще тогда пересчитать на Руси трехшатровые церкви – в Угличе, Вязьме, Москве, вот, пожалуй, и все. Особой любовью к прекрасному, видно, обладали жители Гончарной слободы, раз они выстроили у себя такие церкви, как эта и Успенская поблизости, украшенная изразцами. Да и неудивительно – ведь гончары тонко чувствовали красоту.

На месте старой деревянной Воскресенской церкви (упоминаемой, вероятно, еще в 1545 г.) гончары выстроили новую каменную. Время ее постройки в точности неизвестно, называются различные даты – и 1639, и 1649 гг. Есть также свидетельство о том, что она была построена по указу «великого государя святейшего патриарха» Филарета – следовательно, в период с 1619 по 1633 г. Но, во всяком случае, в церковной переписи 1657 г. она значится уже каменной. Ее колокольня из-за ветхости была выстроена заново в 1751 г., а столетие спустя к старому объему церкви была пристроена новая обширная трапезная, законченная в 1867 г.

Церковь Воскресения Христова в Гончарах. 1881 г.

Придельных храмов в церкви было два: во имя Тихвинской иконы Божией Матери и преподобного Сергия.

Многие отмечали уникальность и красоту этой церкви. В последнем предреволюционном путеводителе по Москве отмечалось, что «таких храмов в Москве уцелело очень мало» и что эта церковь «дает живо почувствовать старую Москву». Историк русской архитектуры М.М. Красовский считал, что Воскресенский храм являлся «в высшей степени интересным памятником», который «заслуживает быть точно обмеренным и подробно исследованным».

Но церковь не дождалась ни обмеров, ни исследований.

Она пала жертвой деятельности коммунистов по переустройству Москвы. Предварительно ее перевели в более низкий разряд охраны памятников – ведь сознавали, что творят, – а потом и вовсе разрушили. Новое строительство, конечно, было нужно, спору нет, но, право же, не было никакой необходимости проводить новую магистраль с моста прямо через церковь…

Погибла церковь Воскресения Христова в 1935 г.

Симонов монастырь

Симонов монастырь был одним из самых красивых московских монастырей не только потому, что его постройки являлись гордостью русской архитектуры, но и из-за его живописного расположения на крутом берегу Москвы-реки, на виду всего города.

Первоначально – в 1379 г. – монастырь был основан на другом месте, несколько южнее, там, где сейчас стоит церковь Рождества Богородицы, которая так и называется – «в Старом Симонове». Монастырь был основан по желанию великого князя Дмитрия Донского первым игуменом св. Федором, племянником Сергия Радонежского. Земля для него была пожертвована Симоном Головиным и Григорием Ховриным. Когда монастырь перенесли на новое место, на старом осталась маленькая обитель, зависимая от большого монастыря и называвшаяся «Рождественской, что на Лисьином пруде», на том самом, который после выхода в свет необыкновенно популярной повести