Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

Новый монастырь основан на берегу Москвы-реки в 1379 г., и там он стал расти и обстраиваться. Уже в начале XV в. был построен каменный Успенский собор на средства богатого вкладчика Григория Ховрина, в конце века появились каменные трапезная и звонница. Особенно большое строительство началось во второй половине XVI в.: перестраивается главный собор, у западных ворот строится храм, в память от избавления от нападения татарских орд хана Казы-Гирея, над восточными воротами – церковь Святого Николая. В 1680 г. начали возводить уникальную трапезную палату, позднее – многие другие постройки. Самой последней была грандиозная колокольня, возведенная по проекту К.А. Тона в 1835–1839 гг. Высотой она была 44 сажени (без малого 100 метров), на ней висел тысячепудовый колокол, который «лил мастер Харитонка Иванов сын Попов с товарищи» в 1677 г.

Симонов монастырь. Конец XIX в.

Симонов монастырь был одной из самых почитаемых московских обителей. Как уже говорилось, он был связан с такими крупными деятелями русского государства и церкви, как Дмитрий Донской, Сергий Радонежский и митрополит Алексий. В нем подвизался в трудах св. Кирилл Белозерский, история монастыря неразделима с именами св. Ионы и св. Ферапонта Лужецкого.

Окрестности Симонова монастыря были очень живописны: с одной стороны монастыря виднелось «мрачное, покрытое сосновым бором укрепление, окруженное рвом и валом, где устроены теперь пороховые погреба; с другой – к самой реке спускается живописная дача, принадлежащая Селивановскому [известный в начале XIX в. типографщик. – Авт.], а над обрывом берега зеленеет старинный Бекетовский сад, где живал в свое время наш знаменитый историограф».

Сам историограф – Н.М. Карамзин писал о себе во вводных строках «Бедной Лизы»: «Может быть, никто из живущих в Москве не знает так окрестностей города сего, как я… Всякое лето нахожу новые приятные места или в старых новые красоты. Но всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные готические башни Си…нова монастыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся…» Друг Карамзина поэт И.И. Дмитриев вспоминал, как они проводили там целые дни, как он, «переплыв на лодке Москву-реку, всходил за ним на крутой Симоновский берег».

Почитаемая московская обитель в первые годы после революции была, как и многие другие, закрыта. Монахов выгнали, часть помещений заняли различные учреждения, устроили небольшой музей, в котором рассказывали об эксплуатации крестьян, богатстве монастыря и его архитектурных памятниках. Но все чаще и чаще на него покушались идеологические конторы коммунистов – там задумали устроить клуб. Этому мешали музейные работники, которые, как писала газета «Вечерняя Москва», видите ли, доказывали, что «невозможно разрушать столь культурное учреждение – Симонов монастырь». И они даже осмелились предложить коммунистам «поискать участок под клуб, а монастырь оставить в покое».

Однако коммунисты-культуртрегеры не собирались ничего оставлять в покое. В ночь на шестую годовщину со дня смерти основателя их государства они взорвали стены и постройки Симонова монастыря. В журнале «Огонек» поместили несколько фотографий разрушенного монастыря с подписью: «Вместо крепости мракобесия – рабочий дворец культуры». Далее в журнале сообщалось, что после взрыва на субботнике 8 тысяч рабочих разбирали останки, после чего «состоялся митинг».

Всем было ясно, почему под новое строительство отвели старинный монастырь. Об этом весьма недвусмысленно сказал некий Д. Аркин в журнале «Архитектура СССР» в 1937 г.: «Когда несколько лет тому назад старый Симонов монастырь окончил свою дряхлую жизнь на одном из окраинных московских холмов для того, чтобы очистить место строительству Дворца культуры Пролетарского района, это был красочный эпизод из истории реконструкции Москвы. Снос Симонова монастыря и закладка крупнейшего в Москве Дворца культуры – знаменательное событие… Москва обогатилась новым значительным культурным сооружением». Именно так: новая культура строилась на костях старой.

В то время сломали не только стены монастыря, образец русского крепостного строительства, но и разрушили Успенский собор, построенный в 1543–1549 гг. Этот собор являлся, как считали ученые, примером «оригинальной русской переработки византийского крестовокупольного храма, который получил на Руси совершенно своеобразную трактовку, определившую новый архитектурно-художественный облик культового здания».

Но коммунисты строили не только на месте древних и уважаемых церквей, они не гнушались возводить свои «культурные» учреждения буквально на костях, на останках наших предков. На старинном кладбище Симонова монастыря, которое тоже порушили, были похоронены представители таких известных русских родов, как Татищевы, Бутурлины, Головины, Мусины-Пушкины. На кладбище находились могилы поэта Д.В. Веневитинова, писателей М.М. Хераскова, Степана и Константина Аксаковых, библиографа В.М. Ундольского, историка А.Е. Викторова.

Владимир Солоухин приводит подробности уничтожения кладбища Симонова монастыря: «Так вот, сохранился протокол. Ну, сначала идут обыкновенные подробности, например:

„7 часов. Приступили к разрытию могил…

12 ч. 40 м. Вскрыт первый гроб. В нем оказались хорошо сохранившиеся кости скелета…“

Ну и так далее и так далее. Протокол как протокол, хотя и это ужасно, конечно. Потрясло же меня другое место из этого протокола. Вот оно:

„При извлечении останков некоторую трудность представляло взятие костей грудной части, так как корень березы, покрывавший всю семейную могилу Аксаковых, пророс через левую часть груди в области сердца“.

Вот я и спрашиваю: можно ли было перерубать такой корень, ронять такую березу и взрывать само место вокруг нее?»

Вопрос риторический. Для коммунистов таких вопросов не существовало.

Кладбища

Одно из самых поразительных и доказательных примеров варварства коммунистов – это их отношение к кладбищам, местам священным у всякого народа. Ими нещадно разорялись места последнего отдохновения наших предков, выкидывались гробы из усыпальниц, рушились и распродавались памятники, на скелетах строились дома и устраивались парки «культуры и отдыха».

Так, они полностью уничтожили старинное Лазаревское кладбище, превращенное теперь в некое подобие детского парка. До образования кладбища в 1748 г. москвичей хоронили на церковных кладбищах, а Лазаревское стало первым московским городским кладбищем.

Оно получило свое название от деревянной церкви, построенной там в 1750 г., – один из престолов ее был освящен во имя св. Лазаря. Сохранившееся здание этой церкви построено в 1784–1786 гг. на средства купчихи С.Ф. Долговой ее зятем, архитектором Е.С. Назаровым. Обширная трапезная ее относится к 1904 г. (архитектор С.Ф. Воскресенский).

На Лазаревском кладбище находились могилы профессора Московской духовной академии А.П. Смирнова, архитектора П.Е. Баева, ботаника П.Ф. Маевского, профессоров Московского университета П.А. Сахацкого,