Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

Однако все эти трогательные иллюзии не мешали мне в полной мере воспринимать реальность, а реальность состояла в том, что два старых человека сидели за столом и, глядя на часы, управляли ходом нескончаемой пытки. Я прикинул, что с начала процесса очищения уже прошло не менее часа. Теперь кузен и кузина мирно попивали кофе. Стулья, на которых они сидели, заметно сблизились, и месье Дени, продолжая отслеживать благоприятные минуты, демонстрировал все большую галантность. Мадам Дени жеманилась. Колокольчик и бубенцы звенели в унисон.

Наконец старички допили кофе и обменялись нежными улыбками. Глаза у меня слипались, но я мужественно боролся со сном. К тому же было очень забавно наблюдать за их экзотическими любовными играми. Я даже непроизвольно стал мурлыкать про себя припев моей песенки:

Вы помните, вы помните об этом…

Мне еще больше захотелось спать. Кузена и кузину окутал светящийся туман. Месье Дени степенно сказал: «Момент благоприятный». Эти слова прозвучали сразу после того, как они поднялись и церемониальным шагом направились в спальню. Бедный негр, приплясывая, шел за ними. Тут я заснул.

Проснувшись, я обнаружил, что лежу в кровати. Голова была слегка тяжелой, и немного ныли руки и ноги. При этом я не испытывал никакого радостного чувства. В моей тяжелой голове теснились тяжелые мысли, а окружавшие предметы имели удивительно траурный вид. Кровать, на которой я лежал, стояла не, как положено, у стены, а посреди комнаты, стены которой были обтянуты темным камчатным полотном. Вокруг кровати установили полдюжины все тех же железных треугольников на высоких подставках, которые напоминали священнослужителей, участвующих в бдении у смертного одра. Часы показывали двенадцать. Что это было, полдень или полночь? Восемнадцать зажженных свечей заставляли думать, что сейчас полночь, но в голове у меня не укладывалось, что под действием индийского наркотика я проспал целые сутки. Вдобавок ко всему в комнату не проникал даже крохотный лучик дневного света, а окна, как мне показалось, были заделаны абсолютно герметично.

Я совершенно ясно понимал, где нахожусь, и прекрасно помнил, что произошло накануне. Случившееся могло показаться неправдоподобным, но лица кузена и кузины слишком четко отпечатались в моей памяти, чтобы я мог позволить себе хотя бы малейшее сомнение. Кузина выглядела, как увядшая красотка с сильно загорелым лицом, мощными формами и странными манерами, наполовину восточными, наполовину провинциально французскими, а кузен напоминал маленького толстого англичанина апоплексической наружности, на полотняный чепчик которого невозможно было смотреть без смеха. Бубенцы, колокольчик, тамтам, бедный негр, благоприятные моменты, очищение и тому подобное сейчас воспринимались, как отзвук театрального фарса, абсурдного, но очень веселого. Как прекрасно смотрелась бы в этой роли Одри! В голове у меня тут же начал складываться сюжет водевиля «Месье и мадам Дени из Мадраса». Вместо того чтобы побыстрее встать с кровати, я поддался непреодолимому искушению и стал придумывать сцены будущей постановки. Мое воображение рождало все новые комические эффекты, а в ушах стоял гром аплодисментов, которыми почему-то награждала меня добрейшая мадам Юро. Такой сон был гораздо приятнее, чем тот, что я видел накануне. Индийские гости могли оставить при себе свое золото, рубины, китайский шелк и гвоздику. Благодаря своему таланту я получил от них нечто лучшее, ведь глядя на них, я расширил рамки идеи, которая уже стала популярной, и сделал первый шаг к славе автора драматического произведения, слаще которой, как мне казалось, нет ничего на свете.

Разве сможет отец Лауры запретить брак своей дочери с триумфатором?

Неожиданно за дверью моей комнаты послышался страшный шум. Какие-то люди бегали, кричали и пихали друг друга. Я сразу узнал писклявый голос кузины и британский бас месье Дени, причем оба эти голоса перекрывал пронзительный вопль бедного негра, напоминавший птичий крик. Удар ноги едва не снес дверь моей комнаты. Бедный негр галопом промчался мимо моей кровати и распахнул окно, отчего я чуть не ослеп, потому что в комнату ворвался яркий солнечный свет. Месье Дени подбежал к треугольникам, стоявшим по правую сторону кровати, а мадам Дени к тем, что были слева. Я, смотрел, часто моргая, на эту троицу, застывшую у моего изголовья. Мне показалось, что они были сильно возбуждены. Каждый держал в руке лист бумаги одинакового формата.

– Должен ли бедный негр задушить массу и сделать это немедленно, немедленно, немедленно? – спросил людоедского вида негр и весело заскрипел зубами.

– Погодите, – сказала Лиз Дезожье. – Вы слишком усердствуете, а этого никогда не надо делать.

Месье Дени добавил:

– Момент неблагоприятный.

Я сел на кровати и воскликнул:

– Неужели вчерашняя глупая шутка будет продолжаться и сегодня?

Месье Дени вытащил из-под халата длинную турецкую саблю, от лезвия которой немедленно отразились тысячи солнечных лучей. От изумления я невольно раскрыл рот. Сабля выглядела недвусмысленно, да и на физиономию этого человека было страшно смотреть. Не знаю, сошел ли он с ума или нет, но на его лице ясно читались жажда крови и зверская жестокость.

– Я вас просить молчать! – произнес он дрожащим от гнева голосом.

– Не осложняйте ваше и без того непростое положение, господин Дезожье, – сухо добавила кузина. – Вы сильно виноваты перед нами…

Она резко замолчала, потому что часы прозвонили половину часа.

– Левая нога, раджепут, левая нога! – растерянно прошептала она.

В ту же секунду они застыли и стали похожи на трех ибисов с древнеегипетских иероглифических табличек. Пока они так стояли, месье Дени случайно чихнул. Бедный негр тут же повалил его на пол, а Лиз устроилась на его животе на коленях и стала тихо кудахтать, словно курица-несушка.

– Правая нога! – сказала она.

Негр сменил ногу и, как заправский жонглер, выполнил на правой ноге пируэт. Затем все встали на две ноги и стали махать руками, при этом выглядели они очень важно, как летящие по небу вороны.

Сначала, глядя на эту идиотическую демонстрацию, я страшно рассердился, но затем натура взяла свое, и меня вновь обуял интерес к их уморительному чудачеству. При виде двух старых птиц, забавно машущих крыльями, на меня напал безудержный смех, и я без сил свалился на подушку.

– Закройте окна и двери! – приказал месье Дени, не прерывая свой полет.

– Зажгите порох! – тяжело дыша, приказала мадам Дени.

Бедный негр сначала выполнил первое приказание, а затем зажег длинную шутиху ценой два су, которая горела зигзагом и взорвалась между ног раджепута. Супруги обменялись благородными реверансами во французском стиле, какими когда-то завершались старинные менуэты, а затем негр придвинул к кровати три стула, два из которых расположил впереди, а один сзади. На задний стул он уселся сам, а индийская