Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

– Тубуру, – сказала она, – приготовь целебную воду для ран и корпию.

В этот момент месье Дени нанес ей страшный удар, целясь прямо в глаз. Она легко отбила удар ногой и ответила ударом в грудь. В желудке раджепута что-то лопнуло.

– Браво, хозяюшка! – воскликнул негр. – Моя довольна!

Месье Дени сменил стойку, нанес удар левой по подбородку, отразил двойной удар в лицо и с силой, достаточной, чтобы свалить быка, направил прямой удар в лоб. Я выскочил из кровати, в которой лежал полностью одетый. Чувство гуманности заставило меня вмешаться, чтобы предотвратить убийство.

– Браво, хозяин! – вопил подлый негр. – Моя довольна, довольна, довольна!

Мадам Дени поставила блок, но ее сил хватило лишь на то, чтобы удар сменил направление и сбил с нее чепчик, вызвав жалобный звон бубенцов. Увидев, что раджепут схватил ее за волосы, я бросился их разнимать, но бедный негр взмахнул саблей и встал на моем пути, вопя во все горло:

– Моя довольна, довольна, довольна! Моя отрезать голову массе, если масса дернется!

Я мог бы, конечно, сказать вам, дамы, что мне было наплевать на саблю, но правда прежде всего. В действительности я стал умолять чернокожего позволить мне положить конец этому отвратительному безумию. Подлый негр продемонстрировал зубы, которые я уже успел хорошо изучить, и ответил, хохоча во все горло:

– Массу это не касаться. Хозяин и хозяйка часто так ласкать друг друга. Часто, часто, часто!

Я попытался продолжить переговоры, но тут послышался чей-то жалобный хрип, перекрывший треньканье отчаянно звонившего колокольчика. Я бросился в сторону, потому что негр загораживал мне соперников, и увидел нечто страшное: глаза месье Дени вылезли из орбит, а его язык полностью вывалился изо рта. Кузине Лиз удалось схватить его за горло и практически задушить.

Прозвонили часы. Каждый раз, когда раздавался бой часов, немедленно начинался очередной спектакль. Бедный негр далеко отбросил саблю и молниеносно присел на корточки. Месье и мадам Дени уже сидели, скрестив ноги. Язык раджепута возвратился на свое место. Кузина Лиз вращала пальцами, что-то бормоча по-китайски. Все было тихо и мирно. Теперь я видел лишь трех макак, выполняющих религиозный обряд.

– Левая нога!

В течение нескольких минут все трое изображали ибисов. Стоя в этой позиции, кузен и кузина в знак примирения пожали друг другу руки. Затем они сблизились, вытянули руки, словно собирались произносить клятву, и семь раз мяукнули, весьма похоже изображая котов.

– Правая нога!

Месье Дени доскакал до меня на одной ноге, по дороге делая знаки, которые явно свидетельствовали о его добрых намерениях. И действительно он сердечно поцеловал меня в оба уха и объявил, что сегодня наша дуэль невозможна, потому что мы упустили благоприятный момент. Теперь все было наоборот: момент был благоприятный для обсуждения крупного дела, о котором он сообщил вчера вечером за ужином.

– Молодой джентльмен, – сказал раджепут на своем англо-французском наречии, на котором он изъяснялся с таким акцентом и оборотами, которые я не берусь воспроизводить, – перед тем, как предложить вам одну важную сделку, мы должны в течение одной шестой части часа исполнять вокруг вас разные специальные танцы, а вы должны пропеть несколько строф в сопровождении тамтама, гитары и флажолета, но поскольку во время моего поединка с мадам Дени я сильно устал, эту часть церемониала нам придется отменить.

– А вот я, – перебила его Лиз, – совсем не устала и готова все повторить.

Месье Дени бросил на нее взгляд, исполненный нежного восхищения.

– Молодой джентльмен, – сказал он, – мы испытываем серьезные затруднения.

Лиз тут же перестала хорохориться и, изобразив отчаяние, повторила:

– У нас, дорогой кузен Дезожье, неприятностей по горло.

– Тубуру, – приказал месье Дени, – принеси три коробки с гвоздикой номер два, четыре коробки цейлонской корицы, первые два пакета непальского красного перца, пять кусков нанкинского крепона, одиннадцать слоновьих зубов, бочонок ванили и всю карминовую кошениль.

– Добавь к этому, – сказала кузина (они, как аркадийцы Вергилия, постоянно дополняли друг друга), – флаконы с росным ладаном, мою коробку с бетелем, чайный сервиз, шесть японских зонтиков, большую ширму, бисквитную пагоду, полдюжины страусиных перьев и черную статую Парама-Брамы…

– Дорогие родственники… – попытался сказать я.

– Ни слова! – одновременно выкрикнули они и поднесли к моему носу сжатые кулаки.

Я всего лишь пытался сказать, что предоставлю им любые услуги совершенно бесплатно, но, судя по всему, момент для этого был неблагоприятный.

Пока они выдавали подробные указания, бедный негр пытался приделать колокольчик к верхушке полотняного чепчика раджепута. Кузина сочла необходимым врезать ему ногой по тому самому месту, куда принято бить ногой. Бедный негр немедленно отправился туда, куда ему было велено, причем ушел он, как всегда, на руках, выстукивая ногами какое-то телеграфное послание.

– Этими разнообразными припасами, – продолжал вещать месье Дени, – к которым мы прибавим большое количество рупий, несколько драгоценных камней, золотой песок и подобающее количество продукции нашей фабрики по производству платков, расположенной на берегу Брахмапутры, мы хотели бы вознаградить ваше участие в решении нашей проблемы.

– Потому что мы испытываем огромное затруднение, дорогой кузен Дезожье!

– Ах, мой молодой уважаемый джентльмен, знали бы вы, какое мы испытываем затруднение!

– Кроме того, мы до конца нашей жизни будем выплачивать вам пенсию, – добавила Лиз.

– А после моей смерти, – подвел итог кузен Дени, – вы унаследуете наши несметные богатства.

Мой рот наполнился слюной. Я вовсе не стяжатель, но любовь делает человека честолюбивым. Неожиданно я захотел стать владельцем всех сокровищ мира, чтобы сложить их к ногам моей прекрасной Лауры. У моего будущего тестя были коммерческие интересы в Индии. Интересно, что он скажет о моей фабрике платков на берегу Брахмапутры?

Я хранил молчание, опасаясь произнести что-нибудь неподобающее, да еще и в неблагоприятный момент. Месье и мадам Дени так же молча смотрели на меня, причем, как мне показалось, умоляющим взглядом.

–Goddam!– неожиданно воскликнул раджепут.– Very silly booby, stupid boy, to be sure.

– Кузен, – перевела мне на этот раз Лиз Дезожье, – вы глупы не по годам! Не желаете ли, в конце концов спросить, о чем идет речь?

–Yes! Спросить почему такой страшный наш затруднений, где мы есть!

– Я подумал… – рискнул я промямлить.

– Я же попросил вас замолчать!.. Жена, я просить вас объяснить затруднений, который сошел нас с ума!

Кузина Лиз приняла позу, в которой слились достоинство и простота. Немного подумав, она сказала:

– Мы вовсе не забыли веру наших отцов. Мы с раджепутом оба являемся добрыми христианами, при