Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Ее похититель поплыл по коридору, делая легкие сильные гребки и в то же время поддерживая ее подбородок над водой. Минут десять он плыл так без остановок, и девушка слышала, что он говорит с ней, только не понимала ни единого его слова, и он догадался об этом довольно быстро, и потому, зависнув в воде, он пальцами одной руки коснулся ее носа и рта. Она поняла, что он имеет в виду, и тут же сделала глубокий вдох, после чего он быстро нырнул, увлекая ее вниз за собой, и снова сделал примерно дюжину гребков под водой.

Когда они снова вынырнули на поверхность, Берта Кирхер увидела, что они находятся в широкой лагуне, высоко над головой светят яркие звезды, а по сторонам от водоема на фоне звездного неба вырисовываются силуэты куполов и минаретов. Метак быстро переплыл на северную сторону лагуны, где они выбрались по лестнице на набережную. На площади были люди, однако они почти не обратили внимания, если обратили вовсе, на две растрепанные фигуры. Когда Метак быстро перешел улицу, ведя за собой Берту Кирхер, она могла лишь догадываться о его намерениях. Она не видела способа бежать и потому послушно шла с ним, надеясь, наперекор здравому смыслу, что какое-нибудь счастливое обстоятельство в конце концов поможет ей вернуть свою свободу и жизнь.

Метак повел ее к одному зданию, в котором она, входя, узнала то самое, куда привели их с лейтенантом Смитом-Олдвиком, когда они только попали в город. Теперь за письменным столом с резными панелями никто не сидел, но в комнате оставалась примерно дюжина солдат в униформе своего подразделения, в данном случае это были белые длинные рубахи с маленьким львом на спине, на нагрудной бляхе и шлеме.

Когда Метак вошел и солдаты узнали его, они встали и, отвечая на заданный им вопрос, указали на дверь в арке в глубине комнаты. Туда Метак и повел девушку, но затем, словно внезапно охваченный подозрением, он хитро прищурился и повернулся к солдатам, отдав им какой-то приказ, и в итоге все они вошли в небольшую дверь впереди него и зашагали вверх по лестнице, оказавшейся неподалеку.

Лестница и коридор наверху были освещены небольшими лампами, в свете которых в стене коридора виднелось несколько дверей. К одной из них солдаты и подвели принца. Берта Кирхер увидела, как он стучит в дверь, и услышала голос, который что-то ответил, заглушенный толстой дверью. Результат оказался ошеломительным. Всех мгновенно охватило волнение, и, выполняя приказы королевского сына, солдаты принялись тяжело колотить в дверь, бросаться на нее всем телом и даже рубить дверные панели саблями. Девушка недоумевала, что же вызвало столь очевидный переполох в рядах ее захватчиков.

Она видела, что дверь немного поддается под ударами, зато не видела, что за мгновение до того, как она провалилась внутрь комнаты, два человека, единственные в целом мире, способные ее спасти, вынырнули из-за тяжелых драпировок алькова, примыкавшего к комнате, и скрылись в сумраке коридора.

Когда дверь поддалась и солдаты ворвались в комнату вместе с принцем, последнего немедленно охватил приступ ярости, потому что комната оказалась пуста, если не считать мертвого владельца дворца и неподвижно лежавшего чернокожего раба Отобу, которые так и остались распростертыми на полу алькова.

Принц подскочил к окну и выглянул наружу, но комната выходила на обнесенное стенами львиное логово, откуда, решил принц, никто не сможет выбраться, и потому его недоумение лишь возросло. Хотя он обыскал комнату, пытаясь понять, куда же подевались ее недавние обитатели, он так и не заметил нишу, скрытую драпировками. Из-за свойственной безумцам частой смены настроений он быстро устал от поисков и, обернувшись к сопровождавшим его солдатам, отпустил их.

Кое-как приладив на место выбитую дверь, те покинули покои, и, когда девушка с принцем остались наедине, Метак повернулся к ней. Когда он подошел, его рот растягивала жуткая ухмылка, и все лицо быстро подергивалось от мелких спазмов. Девушка, стоявшая на входе в альков, отпрянула, и ужас отразился на ее лице. Шаг за шагом она пятилась через комнату, пока безумец мягко подкрадывался, выставив перед собой скрюченные пальцы в предвкушении того момента, когда он набросится на нее и схватит.

Оказавшись рядом с телом негра, Берта Кирхер ощутила, как нога наткнулась на какое-то препятствие, и, бросив взгляд вниз, она увидела копье, которым Отобу должен был удерживать на месте пленников. Она мгновенно наклонилась и подхватила копье с пола, нацелив острие на сумасшедшего. Результат оказался поразительным. Нарушив стоявшую тишину, принц разразился сиплым хохотом и, выдернув из ножен саблю, принялся пританцовывать вокруг девушки, однако, с какой бы стороны он ни заходил, острие копья неизменно смотрело на него.

Постепенно девушка заметила, как меняется высота тех звуков, какие производил безумец, означавшая перемену его ужасных настроений. Истерический хохот сменился гневными воплями, и бессмысленную ухмылку на лице вытеснил пугающий оскал, когда верхняя губа задралась, обнажая заостренные клыки.

Он стремительно ринулся едва ли не на острие копья только для того, чтобы отскочить в сторону, отбежать на несколько шагов и предпринять новую попытку, при этом он махал на копье саблей и рубил с таким неистовством, что девушка с трудом удерживала оборону, вынужденная постоянно, шаг за шагом, отступать. Она в итоге оказалась прижатой к лежанке у стены алькова, когда Метак с невероятным проворством наклонился, схватил небольшой стул и швырнул ей прямо в голову.

Она вскинула копье, чтобы отбить тяжелый снаряд, но это ей не вполне удалось, от удара ее отбросило назад, на лежанку, и Метак мгновенно оказался рядом.

Тарзан со Смитом-Олдвиком не особенно задумывались, что же случилось с двумя другими обитателями комнаты. Они исчезли, туда им и дорога. Единственным желанием Тарзана было оказаться на улице внизу, где они, теперь уже оба как-то замаскированные одеждой, могли бы относительно безопасно добраться до дворца и продолжить поиски девушки.

Смит-Олдвик пробежал по коридору впереди Тарзана, а когда они добрались до лестницы, первым поднялся, чтобы откинуть крышку люка. Он немного повозился там, а затем обернулся к Тарзану:

– А разве мы закрывали крышку, когда спускались? Что-то я не припомню.

– Нет, – сказал Тарзан, – она осталась открытой.

– Вот и я так думал, – согласился Смит-Олдвик, – однако теперь она опущена и заперта. Я не могу ее сдвинуть. Может быть, у вас получится, – и он спустился с лестницы.

Однако даже немереной силы Тарзана хватило только на то, чтобы сломать перекладину лестницы, от которой он отталкивался, из-за чего он едва не свалился на пол.