Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

на Тарзана, – столько сделавший для нас, хотя вы не связаны с нами никакими обязательствами, не пойдете дальше без нас. Я первая хотела бы, чтобы вы так и поступили. Ведь вам, должно быть, так же очевидно, как и мне, что вы не сможете нас спасти, ведь если у вас получится защитить нас от преследователей, даже вашей недюжинной силы и выносливости не хватит, чтобы перевести нас через засушливые пустые земли, которые отделяют это место от ближайших плодородных земель.

Человек-обезьяна ответил на ее серьезные рассуждения улыбкой.

– Вы пока еще не умерли, – сказал он ей, – как и лейтенант, и Отобу, и я. Ты либо мертв, либо жив, и, пока мы живы, нам следует строить планы только на то, чтобы жить дальше. Потому мы остаемся здесь, и отдых вовсе не означает, что здесь мы и умрем. Я не могу перенести вас обоих в земли вамабо, ближайшие плодородные земли, где есть надежда найти дичь и воду, но это все равно не повод сдаваться. До сих пор нам удавалось найти выход. Будем принимать все, что нам дается. Давайте пока отдохнем, потому что вы с лейтенантом Смитом-Олдвиком нуждаетесь в отдыхе, а когда вы немного окрепнете, мы пойдем дальше.

– Но как же эти, из Ксуджи?.. – спросила она. – Разве они не придут за нами сюда?

– Да, – согласился он, – вероятнее всего, придут. Однако нам не стоит беспокоиться о них раньше, чем они появятся.

– Как бы я хотела, – сказала девушка, – придерживаться той же философии, но, боюсь, мне такое недоступно.

– Вы же не родились и не выросли в джунглях, воспитанные дикими животными и среди диких животных, иначе вы бы тоже, как и я, прониклись фатализмом джунглей.

И потому они передвинулись поближе к стене ущелья, в тень нависающей скалы, и легли на горячий песок, чтобы отдохнуть. Нума без устали метался из стороны в сторону и наконец, немного полежав рядом с человеком-обезьяной, поднялся и ушел дальше по ущелью, мгновенно скрывшись из виду за ближайшим поворотом.

Небольшой отряд отдыхал примерно час, а затем Тарзан неожиданно поднялся и, жестами велев остальным молчать, прислушался. Он минуту простоял неподвижно, и его чуткие уши прекрасно улавливали слабые и далекие звуки, хотя для троих его спутников ничто не нарушало абсолютную, могильную тишину ущелья. Наконец человек-обезьяна расслабился и повернулся к ним.

– Что там? – спросила девушка.

– Они идут, – пояснил он. – Они пока еще довольно далеко, хотя и не настолько далеко, чтобы не было слышно шагов ног в сандалиях и львиных лап по сыпучему песку.

– Что будем делать… попытаемся уйти? – спросил Смит-Олдвик. – Мне кажется, я теперь смогу пройти какое-то расстояние. Я заметно отдохнул. А как насчет вас, мисс Кирхер?

– О да, – заверила она, – я теперь гораздо сильнее. Да, точно, я могу идти дальше.

Тарзан знал, что оба они говорят неправду, что люди не способны восстановиться так быстро при полной потере сил, однако же он не видел другого способа; кроме того, всегда остается надежда, что сразу за следующим поворотом найдется выход из ущелья.

– Отобу, помогай лейтенанту, – велел он, обернувшись к чернокожему, – а я понесу мисс Кирхер. – И хотя девушка протестовала, запрещая ему впустую растрачивать силы, он легко подхватил ее на руки и понес дальше по ущелью, следуя за Отобу с англичанином. Они ушли не особенно далеко, когда и все остальные услышали звуки погони, потому что теперь львы завякали, как будто свежий запах добычи достиг их ноздрей.

– Хорошо бы ваш Нума вернулся, – произнесла девушка.

– Да, – согласился Тарзан, – однако и без него мы должны сделать все возможное. Надо бы найти место, где можно защититься от нападения со всех сторон. Возможно, тогда нам удастся сдержать их. Смит-Олдвик отлично стреляет, и, если людей окажется не очень много, он сможет расправиться с ними, но только надо лишить их возможности наброситься на него скопом. Львы беспокоят меня меньше. Порой они ведут себя как глупые животные, и я уверен, что с этими, идущими по нашим следам, которые настолько зависят от хозяев, вырастивших и выдрессировавших их, будет нетрудно разделаться, когда воинов с ними не будет.

– Так вы считаете, что надежда есть? – спросила она.

– Мы пока еще живы, – только и ответил он. – Мне кажется, – прибавил он спустя миг, – я вспомнил подходящее место.

Он указал на обломок скалы, явно отвалившийся от вершины утеса и теперь зарывшийся в песок у его подножья. Это был зазубренный обломок, поднимавшийся футов на десять над поверхностью песчаного дна и образовывавший узкий проход вдоль утеса позади него. Вот туда они и направились, и когда в итоге добрались до своей цели, то обнаружили пространство примерно в два фута шириной и десять футов длиной между скальным обломком и поверхностью утеса. Конечно, проход был открыт по бокам, но они хотя бы были защищены от нападения со всех сторон разом.

Не успели они спрятаться за камнем, как чуткие уши Тарзана уловили какой-то шум на скале над ними. Подняв глаза, он увидел маленькую обезьянку, устроившуюся на небольшом каменном выступе, – маленькую обезьянку с безобразным личиком, которая мгновение глядела на них сверху вниз, а затем ускакала на юг, в ту сторону, откуда приближались преследователи. Отобу тоже заметил животное.

– Она все расскажет попугаям, – сказал чернокожий, – а попугаи передадут сумасшедшим.

– Да это без разницы, – отозвался Тарзан, – львы все равно учуют нас здесь. Надежды спрятаться от них никакой.

Он поставил Смита-Олдвика с его пистолетом на северном подступе к их укрытию, а Отобу велел стоять с копьем за плечом англичанина, тогда как сам приготовился защищать южный подход. Между ними на песке лежала девушка.

– Так вы будете в безопасности на тот случай, если они начнут метать копья, – пояснил Тарзан.

Минуты тянулись, как показалось Берте Кирхер, целую вечность, но затем наконец, едва ли не к ее облегчению, она поняла, что преследователи уже здесь. Она услышала гневное рычание львов и крики безумных людей. Несколько минут эти люди, по-видимому, изучали твердыню, в какой укрылась их добыча. Она слышала их голоса и с севера, и с юга, а затем со своего места на песке она увидела, как лев бросается на человека-обезьяну. Она увидела, как рука великана полоснула кривой саблей, увидела, как клинок опустился с пугающей быстротой и ударил льва, который поднялся на задние лапы, чтобы схватить человека, и голова зверя упала, отсеченная так же ровно, как мясник отсекает голову барану своим топором.

Затем она услышала звук шагов, стремительно бегущих к Смиту-Олдвику, и его пистолет сказал свое слово: послышался крик и удар от падения тела. Очевидно, обескураженные провалом первой попытки атаковать, враги отступили, но только на короткое время. Они снова двинулись в атаку, на этот раз на Тарзана шел человек, а лев пытался добраться