Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

оттуда уже несколько месяцев назад, и примерно в то же время пропал немецкий офицер. С этого места рассказы вождей и воинов, которых он расспрашивал, становились какими-то мутными и зачастую противоречивыми. Даже примерное направление, в котором скрылись европейцы, Тарзан кое-как угадал, лишь сопоставив фрагменты и отрывки свидетельств разных людей.

Самые мрачные предположения зародились в нем после того, как он понаблюдал за жизнью деревни. Прежде всего, он получил неопровержимые доказательства, что здесь обитают людоеды; кроме того, в деревне ему попадались на глаза самые разные предметы немецкого обмундирования и снаряжения. Сильно рискуя и готовясь выслушивать возражения вождя, человек-обезьяна тщательно осмотрел все до единой хижины туземцев и в итоге признал слабеньким лучиком надежды уже то, что не нашел ни одной вещицы, принадлежавшей его жене.

Покинув деревню, он двинулся в юго-западном направлении и пересек, несмотря на невероятные трудности, широкую безводную степь, по большей части поросшую густыми колючими кустарниками, забравшись в итоге в такие места, куда, вероятно, до сих пор не ступала нога белого человека и известные лишь по легендам племен, обитавших по соседству. В этих краях имелись отвесные горы, хорошо орошаемые плато, широкие равнины и бескрайние болота, однако он никак не мог добраться ни до равнин, ни до плато, ни до гор, пока спустя несколько недель отчаянных попыток не сумел найти тропу, ведущую через трясину, – жуткий клочок земли, кишевший ядовитыми змеями и прочими опасными рептилиями покрупнее. Несколько раз он видел мельком, но каждый раз издалека и в сумерках нечто, весьма похожее на каких-то гигантских змееподобных монстров, однако вокруг болота и даже в нем самом во множестве обитали бегемоты, носороги и слоны, и потому он не был уверен до конца, кого именно видел.

Когда наконец Тарзан ощутил под ногами твердую почву, выбравшись из болота, он вполне осознал, почему на протяжении бесчисленных столетий эта местность не поддавалась дерзновенным храбрецам героических рас из внешнего мира, которые после многочисленных поражений и невероятных лишений проникли почти во все остальные закоулки мира.

Судя по многочисленности и разнообразию дичи, можно было подумать, что все известные виды птиц, зверей и рептилий нашли здесь убежище, сделав его последней линией обороны против все разрастающегося множества людей, которые методично распространялись по всей поверхности суши, отнимая охотничьи угодья у братьев меньших с того самого мига, когда первая обезьяна лишилась шерсти и перестала ходить, опираясь на костяшки пальцев рук. Даже знакомые Тарзану животные, похоже, происходили в этих краях от каких-то боковых ответвлений общего вида, или же они сохранили неизменной изначальную форму, передавая ее потомкам на протяжении бесчисленных веков.

Кроме того, здесь попадалось множество гибридов, самым интересным из которых Тарзану показался полосатый желто-черный лев: меньше размером, чем знакомые Тарзану породы, но от этого не менее ужасный зверь, поскольку обладал не только набором острых, как сабли, клыков, но еще и темпераментом настоящего дьявола. Для Тарзана он служил доказательством, что тигры когда-то бродили по джунглям Африки, вероятнее всего, гигантские саблезубые тигры иной эпохи – вот они как раз и скрещивались со львами, в результате чего появился тот кошмар, с которым он уже несколько раз сталкивался в своем времени.

Настоящие львы этого нового Старого Света тоже отличались, хотя и несильно, от тех, которых он знал: в смысле размеров и внешнего вида они были почти такими же, однако они на всю жизнь сохраняли леопардовые пятна, обычные для котят, – в общем, окрасом они больше напоминали леопардов.

Два месяца усилий не помогли обнаружить ни малейших доказательств, что та, которую он искал, добралась до этого прекрасного, хотя и запретного края. Однако после расследования в деревне людоедов и расспросов в племенах по соседству он пришел к убеждению, что, если леди Джейн все еще жива, ее следует искать именно в этом направлении, поскольку, проанализировав слухи и отсеяв все лишнее, он свел все возможные для нее пути бегства к одному-единственному. Он не представлял себе, как она смогла бы преодолеть здешнюю трясину, и все-таки какое-то неведомое чувство заставляло верить, что она преодолела ее, и если она до сих пор жива, то искать ее надо именно здесь. Однако этот неведомый, нехоженый мир был довольно велик; мрачные непроходимые горы преграждали путь, потоки, обрушивавшиеся со скалистых твердынь, замедляли продвижение, и за каждым новым поворотом ему приходилось напрягать ум и мускулы, чтобы потягаться с очередным огромным хищником, добывая себе пропитание.

Время от времени Тарзан с Нумой выходили на след одной и той же добычи, и получал ее в итоге то один, то другой. Впрочем, человек-обезьяна редко оставался голодным, поскольку эти края изобиловали и дичью, и птицей, и рыбой, а еще фруктами и бесчисленными видами самой разной растительности, на которой вполне способен существовать человек, выросший в джунглях.

Тарзан часто недоумевал, отчего в столь плодородной местности он не встречает следов людей, и в итоге пришел к заключению, что запекшаяся от жара, поросшая колючками степь и чудовищное болото служат серьезным препятствием, отменно защищающим эти места от вторжения человечества.

После долгих дней поисков он наконец обнаружил проход через горы и, спустившись с другой стороны, оказался почти в такой же местности, какую оставил за перевалом. Охота здесь была что надо, и у водопоя в устье каньона, выводившего в покрытую лесом равнину, Бара-олень сделался легкой добычей хитроумного человека-обезьяны.

Это случилось уже в сумерках. Голоса крупных четвероногих охотников теперь слышались со всех сторон, и, поскольку в каньоне не оказалось удобных деревьев, человек-обезьяна закинул тушу оленя на плечо и двинулся дальше, на равнину. На дальнем ее конце поднимались величественные деревья – огромный лес, обещавший его опытному взгляду непролазные чащи. К нему-то человек-обезьяна и устремил свои шаги, однако, когда посреди равнины ему попалось одинокое дерево, отлично подходившее для ночного отдыха, он с легкостью запрыгнул на его нижние ветки и тут же устроился со всеми удобствами.

Здесь он подкрепился плотью Бары, а наевшись, перетащил остатки на другую сторону ствола и подвесил высоко над землей для защиты от хищников. Вернувшись к выбранной им развилке ветвей, он устроился поспать и уже в следующий миг сделался глухим к рычанию львов и крикам кошек поменьше.

Обычные звуки джунглей успокаивали, а вовсе не тревожили человека-обезьяну, зато звук необычный, каким бы неуловимым он ни был для бодрствующего цивилизованного человека, вряд ли остался бы незамеченным Тарзаном, пусть даже погруженным в глубокий сон, и потому, когда луна висела уже высоко, внезапно зашуршавшая под чьими-то ногами трава рядом с его деревом мгновенно заставила его насторожиться и приготовиться к активным действиям. Тарзан, в отличие от нас с вами, не просыпался с затуманенным дремой взором и разумом, ведь