Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

объятии. Хотя дикарь укусил Тарзана, последний тут же понял, что это не лучший способ нападения или защиты, поскольку клыки у его противника были развиты не больше, чем его собственные. Чего стоило опасаться, так этого гибкого хвоста, который постоянно пытался обвиться вокруг его шеи, – до сих пор ему не доводилось иметь дела с подобным.

Рыча и яростно сопротивляясь друг другу, они шумно катались по зеленой траве под деревом: то один брал верх, то другой, но каждый больше старался защитить собственную шею от удушающей хватки противника, чем перейти в агрессивное нападение. Однако уже скоро человек-обезьяна увидел возможность для себя одержать победу и, пока они перекатывались, вынуждал противника все ближе и ближе придвигаться к озерцу, на берегу которого и развивались события. Наконец они оказались у самой кромки водоема, и от Тарзана требовалось теперь лишь затащить противника под воду, но обязательно оставшись при этом сверху.

И в этот миг в поле зрения Тарзана, как раз позади его распростертого на земле компаньона, возник крадущийся хищник – саблезубый полосатый гибрид с мордой дьявола, который зловеще скалился, не сводя глаз с бесчувственного тела.

Почти одновременно с Тарзаном зловещий силуэт громадного кота заметил и его волосатый противник. Он в тот же миг прекратил бороться и, залопотав что-то человеку-обезьяне, попытался высвободиться из хватки Тарзана, давая понять, что считает их поединок оконченным. Сознавая, какая опасность грозит его бесчувственному спутнику, и желая защитить его от саблезубого хищника, человек-обезьяна выпустил противника, и они вместе вскочили на ноги.

Выхватив нож, Тарзан медленно двинулся к телу своего компаньона, уверенный, что недавний противник воспользуется моментом и сбежит. Однако, к его удивлению, дикарь, подобрав свою дубинку, пошел в наступление рядом с ним.

Громадный кот, припав на брюхо, замер без движения, если не считать дергавшегося хвоста и оскаленной пасти, наверное, футах в пятидесяти от тела питекантропа. Когда Тарзан перешагнул через последнего, он увидел, как задрожали и открылись его веки, и испытал странное облегчение оттого, что этот дикарь не погиб, и понимание, что он, Тарзан, сам не сознавая того, в душе успел привязаться к своему необычному новому другу.

Тарзан продолжал надвигаться на саблезубого хищника, и волосатый справа от него не отставал. Все ближе и ближе подходили они, и, когда до гибридного зверя оставалось футов двадцать, тот ринулся в бой. Он целился в хвостатого человекообразного, остановившегося с занесенной дубиной, чтобы встретить его ударом. Тарзан же, напротив, сорвался с места и, не уступая в проворстве этому стремительному дикому коту, набросился на него, словно особенно жесткий игрок в регби – на противника на поле. Локтем правой руки он зажал шею зверя, левой вцепился в переднюю левую лапу, и сила удара при их столкновении была так велика, что оба несколько раз перекатились по земле: кот истошно вопил и размахивал когтистыми лапами, силясь высвободиться и вонзить в противника свое грозное оружие; человек отчаянно старался не разжать рук.

Со стороны это нападение казалось бессмысленной вспышкой ярости, которую не направляли ни рассуждения, ни умения. Однако подобное впечатление было весьма далеко от истины, поскольку каждый мускул в великанском теле человека-обезьяны подчинялся диктату его хитроумного разума, за долгие годы опыта научившегося встречать с готовностью подобные трудности. Длинные мощные ноги Тарзана, как будто безнадежно запутавшиеся в задних лапах рассвирепевшего кота, словно каким-то чудом избегали растопыренных когтей и как раз посреди схватки оказались в нужный миг в нужном месте, чтобы план человека-обезьяны осуществился. И вот в ту секунду, когда кот считал, что уже одолел своего противника, его внезапно вздернуло вверх, потому что человек-обезьяна поднялся на ноги, крепко прижимая к себе полосатую спину и вынуждая зверя пятиться, а тому оставалось лишь беспомощно полосовать воздух когтями.

И в тот же миг волосатый чернокожий дикарь подскочил с ножом и погрузил его прямо в сердце хищника. Еще несколько мгновений Тарзан не ослаблял хватку, но когда кошачье тело обмякло с последней конвульсией, оттолкнул его от себя, и двое, совсем недавно сходившиеся в смертельном поединке, застыли, глядя в лицо друг другу над телом общего врага.

Тарзан ждал, готовый и к миру, и к войне. И тут обе чернокожие волосатые руки взметнулись: опустив левую себе на сердце, ладонью правой дикарь прикоснулся к груди Тарзана. То была та же форма дружеского приветствия, какой скрепил союз с человеком-обезьяной предыдущий питекантроп, и Тарзан, радуясь любому союзнику, какого можно обрести в этом причудливом диком мире, быстро принял предложенную дружбу.

Под конец короткой церемонии Тарзан, бросив взгляд в сторону безволосого питекантропа, обнаружил, что последний окончательно пришел в сознание и сидит, выпрямившись и пристально наблюдая за ними. Теперь он медленно поднялся, и в тот же миг волосатый чернокожий обернулся в его сторону и заговорил с ним – очевидно, на общем для них языке. Безволосый ответил, и оба начали медленно сближаться. Тарзан с интересом ждал результата их встречи. Они остановились на расстоянии нескольких шагов, сначала один, затем второй, заговорили быстро, но без излишнего волнения, и время от времени то один, то другой поглядывали или кивали на Тарзана, давая понять, что он в какой-то мере является темой их разговора.

Затем они снова двинулись навстречу друг другу, пока не сошлись, и церемония установления союзнических отношений, чуть раньше ознаменовавшая окончание вражды между Тарзаном и чернокожим, повторилась. После чего оба подошли к человеку-обезьяне и одновременно с жаром обратились к нему, как будто в надежде сообщить нечто важное. Впрочем, они быстро отказались от этой бессмысленной затеи и, перейдя на язык жестов, донесли до Тарзана предложение продолжить путь всем вместе, приглашая его присоединиться к ним.

Поскольку Тарзан еще не ходил в том направлении, куда они указывали, он с большой готовностью откликнулся на их предложение, ведь он твердо вознамерился исследовать эти неведомые края, прежде чем окончательно откажется от мысли отыскать здесь леди Джейн.

Несколько дней их путь проходил по холмам, тянувшимся параллельно горной гряде, возносившей над ними свои вершины. Им то и дело угрожали дикие обитатели этой каменной твердыни, и время от времени Тарзан замечал диковинные громадные силуэты среди ночных теней.

На третий день пути они добрались до просторной естественной пещеры в невысоком утесе, у подножья которого выбивал один из многочисленных горных ручейков, орошавших равнины внизу и питавших болото в самой нижней точке, на краю этих земель. Здесь все трое устроились на долгий привал, и обучение Тарзана языку его новых товарищей пошло куда быстрее, чем это было в походе.

Судя по вполне заметным следам, пещера в прошлом давала приют и другим человекообразным. Здесь сохранились остатки грубого, сложенного из камней очага, а стены и потолок